Бомба. Тайны и страсти атомной преисподней

Они знали, что в СССР принято жаловаться, апеллируя к самим «верхам», и отправили письмо Брежневу. Но не знали, что в этой стране жалобы попадают тем, на кого жалуются. У Шокина же оказалось также их первое письмо — из сейфа Хрущева. Александр Иванович вызвал Староса в Москву и язвительно сказал: «Филипп Георгиевич, мне кажется, что вы вообразили себя основателем советской микроэлектроники. Партия создала ее, и чем скорее вы поймете это, тем будет лучше для вас». Однако, Старос понимал все как есть, а не как лицемерно советовал Шокин. Министр пришел в ярость, он топал ногами, брызгал слюной и обещал их посадить за решетку, как растратчиков многомиллионных средств. Однако, хитрый Устинов, который заранее почуял перемену обстановки и вовремя примкнул к Сербину, понимал, что новую разработку — УМ-2 для подводных лодок никто вместо них не доведет до конца. «Пусть пока работают в Ленинграде», — посоветовал он Шокину.

Расправу с «преступниками» отложили, но Старос решил уехать во Владивосток.

Он давно мечтал о создании искусственного интеллекта и обдумывал как сделать куб в 1 дм3, где предполагал разместить миллиард элементов. Тогда было модным среди ученых ехать работать в Сибирь и на Дальний Восток, за это обещали академические звания и прочие блага.

Пообещали «академика» и Старосу, а также институт и квартиру во Владивостоке. Однако, как рассказывает главный конструктор Олег Грицкевич, хорошо знавший там Староса, ни квартиры, ни института не оказалось. Не такие это люди — большевики, чтобы разбрасываться званиями и квартирами. А что касается обещаний, то мало ли кому чего обещали…

Военные моряки, которые хорошо помнили заслуги Староса, выделили ему квартиру. В одной из школ нашлись пустые подвалы, в которых после ремонта закипела работа под руководством «товарища Филиппова».

Три раза Староса выдвигали на выборах в Академию Наук СССР и все три раза отказывали. После третьего раза он умер от сердечного приступа прямо в машине, в Москве, куда приехал разобраться со всем.

17 марта 1979 года «Известия» сообщили:

«Советская наука понесла тяжелую утрату. На 63-м году жизни скоропостижно скончался член президиума Дальневосточного отделения АН СССР, лауреат Государственной премии, доктор технических наук, профессор Филипп Георгиевич Старос.

Смерть вырвала из наших рядов неутомимого ученого, талантливого организатора, многие года отдававшего все свои силы и яркий талант исследователя развитию советской науки и техники.

Возглавляя в течение 20 лет конструкторское бюро электронной промышленности, главный конструктор Филипп Георгиевич Старос внес большой вклад в становление и развитие отечественной микроэлектроники. Ему принадлежит ряд основополагающих идей, получивших признание и дальнейшее осуществление в работах ряда предприятий и организаций страны.

Последние годы Филипп Георгиевич Старос руководил коллективом ученых Дальневосточного отделения АН СССР, до конца оставаясь на переднем крае отечественной науки.

Светлая память о Филиппе Георгиевиче Старосе навсегда останется в наших сердцах.

Президиум АН СССР, Коллегия Министерства электронной промышленности СССР, Государственный комитет СССР по науке и технике, Дальневосточное отделение АН СССР».

Несмотря на то, что Старос «внес большой вклад», Шокин, по словам Берга, на похороны не пришел. На могиле Староса во Владивостоке установили «Куб памяти», который он пытался построить последние свои годы…

Похоже, что ни происки номенклатуры, ни антисемитизм, ни поглощение ЛКБ «Светланой» Берга не смутили. У него появляются новые идеи и Берг разрабатывает оригинальную «камерную» технологию, которая позволяет изготавливать микросхемы в любом небольшом помещении — чуть ли не в гараже или квартире.