Бонапарт. По следам Гулливера

Но одно Вильсон – англичанин, плут; другое – свои же, причем, казалось бы, преданные своему главнокомандующему офицеры. Генералы Коновницын, Толь… Они уже в открытую возмущались медлительностью Кутузова. Теперь уже ни для кого не секрет, что фельдмаршал, двигаясь параллельным курсом с Наполеоном, и не думал о пересечении этих курсов. У хитрого лиса уже давно сложилась своя собственная стратегия в отношении армии неприятеля, и заключалась она в активном выдавливании французов из России. И это при том, ворчали русские генералы, что его, французишку, сейчас можно было преспокойно окружить и уничтожить!..

– Петр Петрович, голубчик, – почти со слезами говорил Карл Толь генералу Коновницыну, – если мы нашего старика-фельдмаршала не сдвинем, он и не сдвинется! Здесь, под Вязьмой, и зазимуем…

Если кто-то и считал, что под Вязьмой кампанию можно и закончить, то это был точно не фельдмаршал Кутузов. «Французишки подохнут сами, дай срок…» – усмехался старик. И снова… медлил. Дай-то срок…

Из воспоминаний русского генерала барона Левенштерна:

«Он слышал канонаду так ясно, как будто она происходила у него в передней, но несмотря на настояния всех значительных лиц главной квартиры, он остался безучастным зрителем этого боя, который мог бы иметь последствием уничтожение большей части армии Наполеона и взятие нами в плен маршала и вице-короля… В главной квартире все горели нетерпением сразиться с неприятелем; генералы и офицеры роптали и жгли бивуаки, чтобы доказать, что они более не нужны; все только и ожидали сигнала к битве. Но сигнала этого не последовало. Ничто не могло понудить Кутузова действовать, он рассердился даже на тех, кто доказывал ему, до какой степени неприятельская армия была деморализована, он прогнал меня из кабинета за то, что, возвратясь с поля битвы, я сказал ему, что половина французской армии сгнила… Кутузов упорно держался своей системы действия и шел параллельно с неприятелем. Он не хотел рисковать и предпочел подвергнуться порицанию всей армии».

Опытный дипломат, Кутузов, понимая, как его сдерживающие приказы осаждают горячительный пыл молодых генералов, только вздыхал:

– Собаки лают – караван идет… Французам-то уже крышка!..

Острое словцо порой страшнее сабли. Фельдмаршал тяжело переживал недовольство своих подчиненных. Но он ничуть не сомневался в своей правоте…

* * *

8 (20) ноября 1812 года Наполеон выступил из Орши на Борисов. Хотелось верить, что, пройдя этот город (Борисов) на левом берегу Березины, удастся форсировать водную преграду по единственному мосту, а потом, взорвав этот мост, оторваться от преследования противника.

Сбросить хвост вражеского авангарда сейчас представлялось очень важным. Хотя бы потому, что из пятидесяти тысяч коалиционных войск половину составляли раненые, больные и прочие немощные (в том числе – обмороженные). Кроме того, как показали последние события, к боеспособным частям можно было отнести исключительно французские войска — остальные приблуды (немцы, поляки, итальянцы и прочие) в изнеможении тащились позади. Казаки порой даже не обращали внимания на этот умирающий от холода и голода замерзающий сброд.

Позже британцы, не нюхавшие пороха в России, будут распространять россказни о «зверствах» казаков и пр. Однако французские ветераны ни о чем подобном, как правило, не вспоминали. Тем более что многие выжили как раз благодаря этим самым казакам.