Бонапарт. По следам Гулливера

И вот прошел день, второй… Войска Чичагова стояли на месте. Томительно потянулся еще один день…

Павел Васильевич Чичагов свою военную карьеру ковал на флоте. Став адмиралом, он дослужился до морского министра. Ну а потом началась Отечественная война. Будучи любимцем императора, Чичагов удивился, когда монарх предложил ему пост командующего 3-й Западной армией. Однако огорчать Александра отказом не решился, а потому согласился. Хотя в делах сухопутных понимал, пожалуй, меньше, чем, скажем, какой-нибудь артиллерийский капитан. Когда убегающая наполеоновская армия оказалась нос к носу с армией сухопутного адмирала, Чичагов сильно занервничал. Ибо не имел опыта принятия тактических решений в серьезных наземных боях. Возможно, именно поэтому он и совершил роковую ошибку…

13 (25) ноября Бонапарту доложили: русские двинулись на юг, оставив в Борисове лишь малочисленный отряд генерала Чаплица[225]. На всякий случай Чичагов распорядился оставить для защиты реки севернее Борисова (у той самой Студянки) пару батальонов пехоты и три казачьих полка генерала Корнилова. Но что такое три полка против всей армии! Наполеон понял: он обыграл не только Чичагова, но и хитрую лису Кутузова!

Потом началось главное. Быстро построив в районе Студянки два моста, французы начали стремительно переходить на правый берег Березины. Уйдя на юг, Чичагов оголил пространство севернее Борисова.

«…Достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство в 18 верст), чтобы воспрепятствовать всякому переходу неприятеля», – докладывал Кутузов Александру I.

Мышеловка распахнулась…

* * *

Итак, еще не смолк последний стук топора, как французы начали переправляться на правый берег Березины. (Оба моста у Студянки сооружались под личным контролем маршала Мюрата и двух инженерных генералов – Шасслу и Элбе.)

Несмотря на то что переправляться приходилось под обстрелом противника (по французам вели огонь солдаты отряда генерала Чаплица), дело было сделано. На обоих берегах Березины близ наведенных мостов французы заняли оборону. Первым на правый берег реки переправился маршал Ней с остатками своего корпуса и Молодой гвардией.

15 (27) ноября казаки Платова и партизаны Сеславина, части Ермолова и Витгенштейна овладели-таки Борисовым. В плену оказалась 7-тысячная дивизия генерала Партуно. Вскоре к городу подошли передовые части Кутузова и корпус Витгенштейна. Подтягивал свои части к Борисову и раздосадованный адмирал Чичагов. На обоих берегах Березины в окрестностях города завязались тяжелые, кровопролитные бои…

Но было поздно. Части Витгенштейна отчаянно перемалывали 9-й корпус маршала Виктора, прикрывавшего переправу на левом берегу реки, но французам ночью удалось переправиться на другой берег.

Командир баденской бригады граф Вильгельм Гохберг вспоминал:

«Только в час ночи я мог двинуться вперед, но, когда мы дошли до маленького моста, он был уже испорчен и по нему нельзя было перейти. Нам пришлось вернуться к большому мосту, что было в высшей степени трудно. Пришлось прокладывать себе путь через огромное количество разбитых экипажей, мертвых и раненых людей и лошадей, лежавших в куче, и в темноте нам приходилось проходить между ними по одному. В одном месте я был так прижат к лошади, прижатой в свою очередь к экипажам, что мне пришлось прокладывать себе дорогу, убив несчастное животное выстрелом из ружья… Когда я перебирался через нее, она ударила меня копытом в последних конвульсиях агонии…

В этом хаосе людей и лошадей я увидал в 30 шагах от себя полковника де Лароша, лицо которого было освещено пламенем горевшего фургона… Рассеченное от уха до рта лицо его не затянулось еще. Наконец с остатками своего корпуса я добрался до моста, и мы тотчас же с большим трудом перешли на другой берег».

А на правом берегу еще с утра началась форменная мясорубка. На Удино и Нея (в общей сложности приблизительно 12 тысяч человек) навалились полки Чичагова, Ермолова, казаки Платова и партизаны Сеславина.