Бонапарт. По следам Гулливера

Но даже для Франции, видевшей за годы революции немало крови, оказалось непросто расправиться с целым городом. В «столицу ткачей» Конвент срочно отправляет двух надежных проконсулов – Колло д’Эрбуа и Жозефа Фуше.

Начав вполне миролюбиво – с уговоров и призывов «одуматься», постепенно, шаг за шагом столичные проконсулы стали превращаться в… кровавых палачей. Стараниями Колло и Фуше был создан так называемый трибунал семи, который уже в первый день заседания вынес 64 смертных приговора; на второй – 211 (из 250).

До жителей Лиона доводится некая патриотическая инструкция, подписанная Фуше и Колло, ставшая руководством к действию для сознательных горожан: «Граждане, необходимо, чтобы все те, кто прямо или косвенно принимали участие в мятеже, сложили свои головы на эшафоте. Если вы патриоты, то сумеете отличить своих друзей; всех остальных вы лишите свободы. Пусть никакое соображение не останавливает вас: ни возраст, ни пол, ни родство. Отбирайте силой все, что у граждан имеется лишнего… Пусть золото, серебро и все металлы поступят в народную казну!.. Помогите нам одержать победу, или мы поразим вас самих».

Тут же были назначены комиссары для конфискации и доносов; за каждый донос – 30 франков вознаграждения. Двойное вознаграждение платилось за дворян, священников, монахов и монахинь; причем двойная выплата производилась лишь в том случае, когда виновного лично доставляли в трибунал.

«В то время как собственники и торговцы погибали, дома рушились под ударами молотов, – пишет Ламартин. – Как только доносчик указывал на конфискованный дом, комитет, заведующий разрушением, немедленно направлял к его стенам своих землекопов. Жалованье разрушителям доходило до четырех тысяч франков за десять дней. В пятнадцать миллионов обошлось разрушение города, ценность зданий которого достигала трехсот миллионов. Лион, оставшийся почти без жителей, молчал среди своих развалин».

Старую гильотину быстренько отремонтировали, механизм смазали, лезвие хорошенько наточили. После сигнала проконсулов полетели головы. Казни шли беспрерывно, а потому даже смазанная гильотина, работавшая с быстротой швейной машинки, явно не справлялась с сотнями приговоренных к смерти.