Бонапарты. История Французской империи

«Если бы в небесной обители, где почивает теперь его великая душа, Наполеон мог еще обращать внимание на волнения и пересуды, сталкивающиеся на земле, разгневанная тень его имела бы полное право отвечать своим обвинителям:

“Все, что сделал я для внутреннего благосостояния Франции, я мог выполнить только в короткие промежутки времени между битвами. Но вы, порицающие меня, что совершили вы в продолжении двадцати четырех лет глубокого мира?

Укротили ли вы беспорядки, соединили ли вы партии пред алтарем отечества? Доставили ли вы государственным властям нравственный вес, обеспеченный за ними самим законом и служащий ручательством их прочности?

Наградили ли вы, подобно мне, все заслуги, уничтожили ли вы лихоимство и ввели ли вы в администрацию ту строгую и чистую нравственность, которая доставляет уважение власти?

Вызвали ли вы, подобно мне, к жизни множество новых отраслей промышленности?

Открыли ли вы новые рынки для торговли?

Улучшили ли вы положение бедных классов?

Восстановили ли вы закон о разводе, ограждающий семейную нравственность?

Удержали ли вы духовенство в пределах его религиозных обязанностей вдали от политической власти?

Трехцветное знамя, имя француза, сохранили ли то обаяние и то могущество, которые снискали им уважение целого мира?

Нет, от моего царствования вы сохранили только то, что было переходным, временным, и отбросили все выгоды, которые должны были сгладить его несовершенства!”»¹¹⁷

В четвертой главе автор приступил к рассмотрению внешней политики империи и перечислил все благодеяния, которыми Европа обязана была политике Наполеона I.

Наконец, в трех последних главах автор изложил цель, к которой стремился император, причины, ускорившие его падение, и все это завершено «заключением».

«Повторим, – пишет автор, – что наполеоновская идея никак не идея войны, но идея общественности, торговли, промышленности, человечества. Если, по мнению некоторых, она является, всегда окруженная молниями битв, то это потому только, что она действительно слишком долго заслонена была пороховым дымом и пылью боевых схваток <…>

Да почиют в мире останки императора! Воспоминание о нем с каждым часом распространяется все более и более. Каждая волна, разбивающаяся о скалу Святой Елены, приносит с европейским ветром привет его памяти, сожаление о его кончине, и эхо Лонгвуда повторяет над гробницей его: свободные народы трудятся повсюду, чтобы восстановить твое великое дело»¹¹⁸.

Одновременно с изданием «Наполеоновских идей» Луи-Наполеон принимал деятельное участие в журнале Le Сарitole («Капитолий»), а вскоре затем основал свой журнал L’idee nарoleonienne («Наполеоновская идея»). Но как тот, так и другой по разным причинам не имели успеха, и потому издание их в скором времени прекратилось.

Вскоре после издания «Наполеоновских идей» Луи-Наполеон стал готовиться к своей новой попытке, которой тогдашние события, по всей видимости, благоприятствовали. В это время только что в Лондоне была заключена конвенция от 15 июля 1840 года между Англией, Россией, Австрией и Пруссией, с одной стороны (то есть без участия Франции), и Турцией, с другой стороны, об оказании султану коллективной помощи в борьбе против египетского паши. Таким образом Англия подготовила будущий захват Египта. Что же касается Франции, то она оказалась бессильной противодействовать коалиции европейских держав, и ее, по сути, устранили от участия в устройстве восточных дел.

И вот для возбуждения боевого духа во Франции правительство Луи-Филиппа нашло своевременным отправить экспедицию на остров Святой Елены за прахом императора.

Попытка переворота в Булони

Во время торжеств, связанных с перезахоронением праха Наполеона I в парижском Доме Инвалидов, Луи-Наполеон предпринял еще одну попытку государственного переворота.

Он решил, что наступил наконец самый благоприятный момент для возвращения Франции прежнего победоносного величия империи. И это его вновь задуманное «возвращение с острова Эльбы» было предпринято в новых мундирах 42-го пехотного полка, подделанных специально для экспедиции в Бирмингеме. На этот раз принц на какие-то деньги нанял пароход, тайно вернулся во Францию и попытался взбунтовать гарнизон города Булони.

В ночь с 5 на 6 августа 1840 года принц с 60 приверженцами высадился в Вимерё, в 4 км от Булони. Чтобы произвести больший эффект, он захватил с собой живого прирученного орла, который, выпущенный в определенный момент, должен был парить над его головой.