Боря, выйди с моря 2. Одесские рассказы

Только, умоляю вас, не надо, услышав непристойные речи, хвататься за сердце и глотать валидол. Ничего страшного не произошло, если по паспорту стало на одного русского больше и на одного еврея меньше. Первые ничего не приобрели, а вторые не так много и потеряли. Так из-за чего же сыр-бор?

История любви, по-моему, не удалась. Прямо как в известных стихах: «Оптимистически начало – пессимистически конец».

Но я ведь не виноват, в руках моих фотокамера – бац, и как в жизни: из одного глаза выкатилась слеза, из другого – лучится смех.

Хотите, я расскажу вам что-нибудь повеселее? Историю любви проститутки и… ладно, сделаем перерыв, я вижу, от любви вы устали.

Тогда футбол. Равнодушным он никого не оставит. В детстве прикоснулся ногой к мячу и получил укол в сердце – инвалид на всю жизнь, футболоман в лучшем случае.

* * *

Я не хожу на футбол. Я давно уже не хожу на футбол, потому что это невыносимо для моего сердца – ходить на этот футбол. На что угодно, только не на «Черноморец».

Но когда я был молод, когда сердце моё вздрагивало от полуторачасового гула, волнами накатывавшегося на Маразлиевскую и таинством своим влекущего к стадиону, когда за пятнадцать минут до конца игры открывали ворота и мы вбегали на стадион, дабы прикоснуться к волшебству, этот гул издававшему, когда перед следующей игрой вереницей выстаивали перед воротами: «Дяденька, возьмите меня с собой», – потом, крепко держась за протянутую руку, счастливо шагали до проходной, где сверхбдительные физиономисты-билетёрши чётко отсекали новоявленных родственников, не оставляя другого выхода: спружиненное выжидание ягуара, и как только расслабится страж порядка – бросок через пиками ощетинившийся забор; вот тогда – футбол!!!

Господи! Я никогда не прощу им тот проигранный липецкому «Металлургу» матч.

Открытие сезона. Мы и дебютанты – какой-то Липецк, которого и на карте футбольной нет. Где этот Липецк? Где?! Мы их сожрём с потрохами и даже не будем запивать. Боже! Что они сделали со мной?! Как?! Как они могли проиграть?! 0:1. Кому?! Липецку… Кому?! На своем поле! Первый матч сезона.

О-о! Они медленно пьют мою кровь, они специально, да-да, специально проиграли этот вонючий матч, чтобы по капле цедить мою кровь. Господи, за что ты обрёк меня любить эту команду?

Молчаливая многотысячная толпа медленно рассасывается по примыкающим к парку улицам, втягиваясь в грустный, как после похорон, город.

Я иду домой и глотаю слёзы.

Жора. У нас есть Жора, который возьмёт любой мяч, который Яшину и не снился. Только надо ему бить в угол. В самый дальний от него угол. В девятку. Под перекладину. Все, кто не знает, так и делают. И Жора оставляет их с носом.

Только ради бога, заклинаю вас, ради бога, не бейте ему метров с сорока, несильно и между ногами. Когда нужно просто стать на колено и аккуратно взять в руки катящийся к тебе мяч – Жора не может. Он профессор и такие мячи не принимает. Только между ногами. Это же надо?! В самой важной, решающей игре сезона – с «мобутовцами»[2]. Конечно, всё уже кончено. И плакала по нам высшая лига, и я вместе с ней.

Так оно и было бы, если бы Бог не сжалился надо мной и не послал нам Колдака. Как он поймал тот мяч! При счете 1:1 защитник «Труда» поверху посылает мяч своему вратарю, и Толик, высоко задрав ногу, мягко ловит высоко летящий мяч, аккуратно опускает его на землю, не торопясь, делает два шага вдоль линии штрафной и… щёчкой – получите!

Если бы не сердце, я клянусь вам, если бы у него не схватило сердце, он попал бы в сборную Союза, а вместе с Лобаном[3] это была бы такая команда, которая бы всей хвалёной Москве сделала вырванные годы.

– Лобан!

– Балерина! Майя Плисецкая!

Может, кого-то эта кличка обижала, мне – нравилась. То, что делал Лобан, – это было море удовольствия. Это был танец маленьких лебедей, нет-нет, танец кобры, когда защитники, заворожено повторяя искусные колебания его корпуса, рассыпались в разные стороны, а он, колдун, виртуоз, чародей, с приклеенным к его ноге мячом, играючи входил в штрафную.

Лобан был мужик. Он забил десять голов за сезон, но он не вышел на поле делать золото Киеву, из которого его «попросили», в тот последний, решающий для «Динамо» матч: «Черноморец» – «Торпедо».