Божественные тайны сестричек Я-Я

Как-то Сидда едва не оказалась в кювете, чудом не столкнувшись с неуклюжим лесовозом, высоко груженным бревнами. На радиаторе болталась потрепанная пятнистая сова.

Ближе к вечеру Сидда свернула на проселочную дорогу, ведущую к домику Мэй, старой белой бревенчатой хижине постройки тридцатых годов, выстроенной неподалеку от озера Куино, на опушке дождевого леса. С его крыши открывалась панорама озера. Справа расстилались зеленые пространства заливных лугов реки Куино, исчезающей в суровых, покрытых снегом пиках гор Олимпик. Под серым небом серебрилась неподвижная вода, и было так тихо, что Сидда слышала, как гагара садится на поверхность озера.

В домике было темно и уютно. Панели из узловатой сосны излучали золотистое сияние даже в самые хмурые дни. Помещение состояло из кухни, довольно большой спальни и одной гигантской комнаты с бесчисленными окнами и стеклянными дверями, откуда можно было попасть на веранду. Одна из стен была увешана снимками Мэй Соренсон и ее родных. У Сидды потеплело на сердце при виде книг, мягких кресел и паззла с пейзажем Венеции, все еще лежавшего на маленьком угловом столике.

Разгрузив машину, Сидда заварила чай и немедленно пожалела о решении спрятаться от всех. Ее так и подмывало позвонить агенту и объяснить, как ее найти. Черт возьми, почему она не сообразила захватить сотовый! Слишком привыкла всегда быть в курсе событий.

Вынудив себя оставаться на месте и не метаться в поисках телефона, Сидда вспомнила о непонятной коробке, которую сунул ей Коннор в последнюю минуту. Принесла ее из машины и поставила посреди большой комнаты на старый, выцветший, розовый с зеленым коврик, как раз перед стеклянными дверями, ведущими на крышу. Сейчас они были открыты, и с озера в комнату врывался легкий ветерок.

Хьюэлин, с любопытством принюхиваясь, кружила вокруг коробки. Надпись на крышке была сделана почерком Виви. Обратный адрес — Пекан-Гроув. Последовав примеру Хьюэлин, Сидда обошла коробку и уже подумывала было наклониться и тоже ее обнюхать. Эта штука излучает мама-лучи! Облеплена стикерами «Федэкс»[12]. Сверху рукой Виви крупно написано «ОСТОРОЖНО. НЕ МЯТЬ».

Сидда нагнулась, подняла коробку и приложила к ней ухо. По крайней мере тиканья не слышно. Весит фунтов двадцать. Ничем не пахнет.

Она поставила коробку на стол и вышла на кухню, где медленно выпила стакан воды. Потом вернулась в большую комнату и снова уставилась на коробку.

Хьюэлин подошла к двери, навострила уши и весело завиляла хвостом, ожидая, пока можно будет выбежать во двор.

Сидда надела купальник, позвала Хьюэлин, и они спустились по грубо вытесанной лестнице к причалу на озере. Осторожно сунула ногу в воду и тут же отдернула. Ну уж нет! Она не героиня! Для южанки это верный инфаркт!

Поэтому Сидда села на причал, лениво наблюдая, как собака весело резвится у воды. Наконец, устав от беготни, кокер растянулся рядом с хозяйкой.

Немного погодя Сидда вернулась в дом, распаковала привезенные с собой книги, от Чехова до «Словаря условных обозначений» Сирло, биографии Клер Бут Люс и труд с многозначительным названием «На пути к браку: трансформация любовных отношений». За книгами последовала одежда: брюки цвета хаки, шорты, полотняные блузки, спортивные штаны и одна широкая мягкая белая ситцевая ночнушка. Вынула талисманы, с которыми не расставалась: перовую подушку, привезенную из дома, снимок в рамке — она и Коннор в день обручения, — потрепанного игрушечного медведя, подаренного Мэй Соренсон перед первым чтением «Женщин в лунном сиянии» в театре, пластиковый пакет с двумя хлопковыми коробочками, выращенными на плантации Пекан-Гроув, и крошечный старый флакончик, купленный в лондонской антикварной лавчонке. Все это она разложила на каминной полке вместе с освященной свечой с изображением святого Иуды и фотографией Пресвятой Девы Гваделупской в окружении роз. Убрала в холодильник итальянскую пасту, яблоки, канталупы, сыр «Гауда» и шампанское, разложила походную кроватку Хьюэлин.

И все это время она старательно обходила коробку. Рано.

Только проснувшись среди ночи и не в силах больше заснуть, Сидда сдалась и перестала сопротивляться искушению. Накинула халат, разрисованный пуделями и розами, эксцентрическое одеяние, сшитое Уэйдом Коненом из шенилевого[13] постельного покрывала пятидесятых, в котором чувствовала себя кем-то вроде Люсиль Болл[14], сидящей на игле.

Пошел дождь, и сильно похолодало. Август в северо-западных районах все равно что ноябрь в Луизиане.

Хьюэлин проскользнула за ней из спальни в большую комнату. Сидда немного постояла на месте, прежде чем подтянуть висевшую над столом лампу ближе к столешнице, сесть и открыть коробку.

Внутри оказался объемистый толстый пластиковый мешок для мусора, старательно запечатанный скотчем. К мешку был прилеплен конверт с именем Сидды.