Божественные тайны сестричек Я-Я

— Йо-хо! — окликнула Энн, помахав ракеткой.

— Минутку! — отозвалась Виви. — Послушай, у нас разгар игры. Либо говори, зачем пришел, либо отпусти меня на корт.

Не дождавшись ответа, она пошла назад. И словно теперь, когда Виви повернулась к нему спиной, говорить стало легче, Пит глухо сказал:

— Меня прислала Тинси. Просит тебя немедленно приехать.

— Потрясающе! — буркнула Виви, ловко подбрасывая ракеткой мяч и улыбаясь сопернице. — Передай, что приеду, как только побью Макуотерс.

— Думаю, Вонючка, тебе лучше ехать прямо сейчас, — настаивал Пит, закуривая. Лицо в тускнеющем свете казалось необычайно бледным.

— Что-то случилось? — сообразила Виви, снова поворачиваясь. Пит, стараясь не встречаться с ней взглядом, пробормотал: — Не хочешь поехать со мной? Сядешь на раму.

— Нет, — отказалась Виви, — не хочу. Мне нужно закончить партию.

И, вновь сконцентрировавшись на мяче, возобновила игру. Все чувства были настолько обострены, что на окончательную победу ушло не более нескольких минут. Они с Энн обменялись рукопожатиями, и Виви долго собирала разбросанные вещи, футляр для ракетки, жестянку с мячами, жакет. Потом жадно выпила воды, игнорируя Пита, наблюдавшего за каждым ее движением.

Наконец он подкатил велосипед к тому месту, где стояла Виви.

— Ты поедешь со мной, Виви? Пожалуйста, беби-пышечка.

— Ты что-то слишком добр сегодня, — подозрительно проворчала она. — Какого черта?

— Пойдем, — попросил он, не отвечая. — Прыгай на раму.

Виви, подхватив ракетку, уселась поудобнее. По дороге они не разговаривали. Виви смотрела прямо перед собой, и когда они добрались до конца вьющейся подъездной аллеи, ведущей к дому Тринси, у нее неожиданно закружилась голова.

— Поворачивай, — велела она.

— Что? — не расслышал Пит, продолжая работать педалями.

— Я сказала, поворачивай. Не хочу туда идти.

Пит замер. Виви, тяжело дыша, спрыгнула на землю. На лбу выступил пот, словно это она крутила педали целых восемь кварталом.

— Зачем ты меня привез? — спросила она с видом обвинителя.

— Ты нужна Тинси.

— Я хочу знать почему. Немедленно объясни.

Пит положил велосипед на бок, и Виви вдруг показалось, что брат слишком долго возится. Словно все происходит в замедленной съемке. Она ощущала исходивший от него запах мятной жвачки и табака.

— Это Джек, — выдавил он. Его руки тяжело давили ей на плечи. Но до Виви дошло не сразу.

— Что ты сказал? — переспросила она.

Пит притянул ее к себе. До нее донесся здоровый запах пота, только вот ее собственного или брата? Трудно сказать.

— Это Джек, сестричка, — повторил он.

Виви отшатнулась.

— Женевьева получила телеграмму, — пробормотал Пит.

— Ты спятил! — усмехнулась Виви. — Или шутишь?

— Господь видит, хотел бы я шутить, — выдохнул Пит.

— Морочишь мне голову, — отмахнулась Виви, игриво хлопнув его по руке, словно желая сказать, что шутка окончена. — Быстро признайся, что пудришь мне мозги.

— Нет, Виви, — ответил Пит, вытирая лицо рукавом куртки.

— Признайся, Пит.

— Виви…

Но Виви, сжав ладонями голову брата, принялась поворачивать из стороны в сторону. Пит молча терпел, но видя, что она не останавливается, сжал ее руки и положил их себе на грудь. По щекам его катились слезы.

— Да послушай ты меня, малышка. Я ничего не выдумываю. Все так и есть.

Виви продолжала смотреть на свои руки. На теннисную ракетку, все еще лежавшую на том месте, куда она ее уронила. Она думала о домашнем ежевичном мороженом. О том, каким было лицо Джека, когда он играл на скрипке. О прикосновении его руки к ее плечу во время танцев. Раскаленная нить боли пронзила ступни и добралась до сердца, где свернулась узлом так туго, что Виви пришлось отпустить руки Пита и долго растирать горло, чтобы вновь обрести способность дышать.

Ширли, горничная Уитменов, сидела на нижней ступеньке лестницы, стиснув голову руками и мерно раскачиваясь. На черном лице серебрились потеки слез.

— Так и знала, что беда будет. Тольки вчера сова кричала. О, я держала этого мальчика на руках, когда он родился. Перекрестила его листьями магнолии, как хотела миз Женевьева. Бедная мисс Виви, потеряли вы своего суженого. Я пробовала уговорить миз Женевьеву принять настой от нервов, только она не захотела. Беда, какая беда…

Из спальни доносились пронзительные вопли Женевьевы. Виви пронеслась мимо Ширли и взлетела по ступенькам. А когда вошла в спальню, Женевьева била мистера Уитмена по щекам, плечам, рукам, куда только могла дотянуться. Тинси стояла поодаль, у окна, закрывая ладонями лицо.

— Мой бедный сын! — заходилась Женевьева, продолжая наносить удар за ударом. — Ты убил моего сына! Ты и твой проклятый патриотизм!

Ее скорбь, казалось, вытесняла из комнаты весь воздух, почти не оставляя пространства для чего-то другого.

Виви хотелось обнять Женевьеву. Обнять Тинси. Хотелось, чтобы они приняли ее в свой круг скорбящих.

— О Боже, — услышала она шепот Пита, когда Женевьева набросилась на мужа и разодрала ему лицо ногтями. Мистер Уитмен даже не пытался сопротивляться и отвечать на удары. Он просто стоял и позволял себя бить.

Пит взял Виви за руку. Они не двигались.