Божественные тайны сестричек Я-Я

— Подогрей их в маленькой кастрюльке и дай бутылочку Сидде. Да-да, знаю, она уже большая, но зато спокойнее ведет себя, если все четверо едят одно и то же, когда просыпаются днем.

— Да, мэм, — кивнула Мелинда.

Мое сердце начало пропускать удары, а в живот словно ударили кулаком. Я вся чесалась с головы до пят. Разодрала кожу едва не до крови. И сказала себе, что нужно быть готовой. Готовой к тому, что Мелинда бросит меня на растерзание чудовищам. Я справлялась с двумя, верно? И с тремя тоже, пока ждала четвертого. Ведь справлялась?!

— Миз Виви, хотите, я и вам подогрею что-нибудь? Вам нужны силы.

— Нет, спасибо, Мелинда. Может, попозже? Пока выпью колы.

— Только и делаете, что тянете эту кока-колу, — проворчала Мелинда. — Нужно когда-то и поесть.

Я вынула из холодильника алюминиевый подносик со льдом и подставила под воду. Взяла низкий хрустальный стакан и наполнила колой. Она успокаивала желудок: единственное лекарство, которое неизменно действовало, как бы ни бунтовал мой несчастный желудок. Я пила так много колы, что приходилось прятать бутылки от Шепа и матери. Не хотела слышать их упреки.

Уже начинало темнеть, и дождь лил еще сильнее, когда я посадила детей в машину и повезла Мелинду домой. Остановилась перед ее хибаркой и даже не выключила зажигание. Из дверей выбежали двое длинноногих мальчишек лет восьми-девяти. Я и не знала, что у нее такие маленькие дети! Впрочем, они могли быть и внуками. С этими цветными никогда не скажешь наверняка.

— Мелинда, — спросила я, — может, ты передумаешь? Могла бы навестить родных, а я вернусь позже и заберу тебя.

— Нет, миз Виви, не могу я подводить людей. Мне нужно думать о своей работе. А если вот так подведу вас, когда снова соберетесь рожать?

Я не верила собственным ушам. Смотрела на негритянку, и руки зудели дать ей по физиономии.

— Ладно, Мелинда, — кивнула я. — Понимаю. Не дай Бог мне помешать твоей карьере!

Я дала ей на чай последнюю десятку, и она вылезла из машины, держа над головой развернутую газету, чтобы не слишком промокнуть.

— М’дорогая! О, м’дорогая! — кричали мальчишки, обнимая ее и вырывая из рук чемодан.

Но тут Сидда, сообразив, что Мелинда ее бросает, оглушительно взвыла.

— Не уходи, Линдо! — визжала она, пытаясь выбраться из машины. Со стороны казалось, что ребенка зверски избивают. Можно было подумать, уходила я, а не какая-то цветная нянька!

— Ш-ш-ш, мивочка, — уговаривала я Сидду. — Останься в машине. Идет дождь. Мама купит тебе бумажных куколок.

Но Сидда выбралась наружу, и не успела я глазом моргнуть, как Малыш Шеп тоже удрал. Оба поплелись за Мелиндой под проливным дождем.

О Господи, и кругом никого, кроме грязных дворняг, стоявших у крыльца. Не хватало еще, чтобы моего ребенка укусила бешеная цветная дворняга! Не хватало еще, чтобы бронхит перешел в воспаление легких!

— Немедленно вернитесь! — заорала я. — Сейчас же вернитесь!

Но тут Бейлор услышал мои вопли и залился плачем. И это после того, как Мелинде только удалось его утихомирить! Одна Лулу вела себя как ангел! Сидела сзади и досасывала уже третью бутылочку.

Пришлось выйти из машины и ступить прямо в лужу. Здесь, в Сэмтауне, не было ни одного чертова тротуара, а я, как на грех, надела почти новые замшевые туфли.

На крыльце Мелинды оказалась целая компания разодетых как на праздник цветных.

— Эй, Мелинда! — кричали они с уханьем и свистом. — Давай сюда, девочка. Мы только тебя и ждали, солнышко! Жареные цыплята так и просятся с тарелки прямо в рот!

— О, гляди-ка, да меня встречают! — обрадовалась Мелинда. — Вот это здорово!

Судя по тону, она уже забыла обо мне и моих детях! Словно нас вообще не существовало!

— Мелинда, — окликнула я, откидывая со лба мокрые волосы, — не будешь так добра помочь мне посадить детей в машину?

— Конечно, мэм, — кивнула она и отдала сумку одному из мальчишек. — Идите на крыльцо. М’дорогая сейчас придет.

Меня всегда поражала манера цветных обращаться к матерям «м’дорогая» — сокращенное от «мама дорогая». Не знаю, где они этого набрались.

Мелинда подхватила сразу обоих и отнесла к машине. Дети ни на секунду не смолкали. Господи, мне дурно от их воя!

— Ведите себя хорошо и слушайтесь маму, — велела Мелинда и отряхнула платье в тех местах, где его касались детские ноги. — Спасибо, миз Виви! — бросила она и захлопнула дверцу.

Вот так прямо захлопнула и направилась к дому, где горели огни и родные и друзья готовились устроить ей вечеринку.

Я вернулась в машину в своих испорченных туфлях вместе с орущими детьми. И хотя понимала, что веду себя глупее некуда, мои чувства были оскорблены. Если Мелинда с самого начала собиралась уйти и бросить меня, могла хотя бы пригласить нас зайти.

— Мама, куда мы едем? — спросила Сидда с заднего сиденья.

— Мама, мы купим гамбугевы? — приставал Малыш Шеп. — Не пойму, где он этого наслушался, но произносит «гамбургер», словно родился в Бруклине.

Я закурила.

— Пока еще не решила, куда поехать. Сидите смирно.