Божии дворяне

        Облачение брата-священника состоит из черной рясы с красным поясом и красными пуговицами (в один ряд), черного, с серебряной каймой, лапчатого орденского шейного креста на черной ленте; аналогичной формы нагрудного креста, носящегося напротив сердца; в торжественных случаях – белого орденского плаща с большим черным лапчатым крестом с серебряной каймой) (но уже не с большим черным лапчатым крестом как до 1938 года, а с исконным гербом Тевтонского ордена – черным прямым латинским крестом на белом, «варяжской» формы, щите с черной каймой).

         В 1955 году для поощрения мирян – сторонников, друзей и благодетелей (спонсоров) Тевтонского ордена был восстановлен институт существовавших некоторое время еще при Габсбургах так называемых «почетных рыцарей» или «рыцарей чести» (нем.: «эренриттер»), получивших привилегию носить те же шейные и нагрудные кресты и белые плащи, что и братья-монахи, принесшие орденские обеты. Единственное различие между белым плащом брата-священника и «почетного рыцаря» заключается в том, что белый плащ последнего украшен напротив сердца не большим черным  лапчатым крестом, а исконным гербом Тевтонского ордена - прямым черным латинским крестом на белом, «варяжской» формы, геральдическом щитке с черной каймой.

         Вслед за тем был введен институт так называемых «фамилиаров» Тевтонского ордена – «доброхотных дарителей» и других сторонников ордена, вклад которых в процветание последнего не столь велик, как у «почетных рыцарей» («рыцарей чести»). «Фамилиарам» (в число которых вошло немало видных политиков и других деятелей, например, покойный военный министр ФРГ, премьер-министр Баварии и создатель Христианско-Социального Союза Франц-Йозеф Штраус) было даровано право носить шейный и нагрудный крест Тевтонского ордена, а также особый «фамилиарский» плащ – не белого, а черного цвета, с прямым черным латинским крестом на белом «варяжском» щитке слева на груди. 

         «Рыцари чести» и «фамилиары» Тевтонского ордена в торжественных случаях носят свои шейные и нагрудные кресты, а также присвоенные им орденские плащи с обычным штатским костюмом, а в обычное время ограничиваются ношением в петлице миниатюрного черного лапчатого «тевтонского» крестика с серебряной каймой. Этот же лапчатый орденский крест украшает также епитрахили и другие элементы церковного облачения тевтонских священников.

МИФЫ ТАННЕНБЕРГА

          Небезызвестному советскому историку 20-х-30х гг. ХХ в. Михаилу Покровскому принадлежит крылатое изречение: «История – это политика, опрокинутая в прошлое». В определенном смысле это действительно так. Наглядным примером служит хотя бы безмерно мифологизированная (если не сказать -  фальсифицированная!) из «патриотических» (то есть националистических) соображений поколениями позднейших – прежде всего, польских - историков, а пуще того – исторических романистов (на фоне которых выделяется, в первую очередь, нобелевский лауреат Генрик Сенкевич, со всей силой, бесспорно, присущего ему незаурядного литературного таланта, средствами готического «романа ужасов» заклеймившего орденских рыцарей как законченных садистов, преисполненных сатанинской гордыни и ненависти к пруссам и полякам и при первой же возможности подвергающих их изощреннейшим пыткам) – летопись борьбы военно-монашеского Тевтонского (Немецкого) Ордена с Польшей и Литвой, в особенности же ее кульминации - решающей битвы, разыгравшейся 15 июля 1410 г. на равнине между селениями Грюнфельде и Танненберг. Мифы начинаются с названия места битвы. Поляки упорно именуют его «Грунвальд». По-русски это слово звучит как «Грюнвальд», что буквально означает по-немецки «Зеленый лес» (по-литовски – «Жальгирис»). Между тем, никакого «Грюнвальда» ни в означенной местности, ни поблизости, ни на сто верст вокруг нет и никогда не было, хотя одно из расположенных поблизости селение именовалось Грюнфельде, то есть буквально «Зеленое поле» (а не «лес»), а другое – Танненберг (буквально – «Еловый лес»). Поэтому орденские и позднейшие немецкие историки именуют интересующее нас сражение «битвой под Танненбергом», что, в свете вышеизложенного, представляется вполне логичным.