Братья. История масонства в России

Теория официальной народности — именно такое название получила государственная доктрина, вышедшая из-под пера Министра народного просвещения. Николай I получил идеологическую основу для управления тем, что он называл командой, и что мы привыкли звать страной. А Уваров, бывший в молодости сторонником новых течений, разом превратился в настоящего реакционера. Хотя судить министра за его триаду нельзя, ведь будем откровенны, написал он чистую правду.

Разве не религиозен русский народ? Разве не предан он своим правителям, будь то великие князья, цари, императоры, генсеки или премьер-министры? Со своими традициями дела обстоят хуже, потому что немного их у нас осталось. Зато иностранщину русский народ действительно отвергает. Так что и тут Уваров был прав. И 150 лет, прошедших с момента его смерти — лишнее тому подтверждение. Если не верите — включите телевизор, прочитайте газеты или просто посмотрите в окно.

Н. АСАДОВА: Ну что? Реакционер и масон — как это может уживаться в одном человеке?

Л. МАЦИХ: Ну, во-первых, блестяще может сочетаться это всё, мы об этом не раз говорили. Давайте поставим вопрос шире. Мы вернёмся к личности Сергея Семёновича, тем более, он этого вполне заслуживает.

Н. АСАДОВА: Тем более, что он герой нашей передачи.

Л. МАЦИХ: Но ведь при Николае его главными творцами и проводниками его политики, которую почему-то считают реакционной, были как раз именно масоны, его любимец Александр Бенкендорф, основатель и шеф жандармерии, третьего отделения пресловутого, императорской канцелярии. Леонтий Дубельт — полицмейстер Петербурга, он тоже был масон. Их масонство совершенно не мешало Николаю Павловичу. Он был убеждён, что эти люди ни в чём не отступят от государственной идеологии, от государственного блага, и он ценил их, как людей, с очень высоким уровнем ответственности обязательств.

Поэтому отношение Николая к масонам, оно было очень разным, а Уваров был его конфидентом, был его советчиком и был, пожалуй, одним из немногих людей, с которыми Николай советовался и к которым он прислушивался.

Н. АСАДОВА: как получилось так, что Уваров стал Масоном? Мы знаем, что он состоял в ложе «Арзамас».

Л. МАЦИХ: Нет, «Арзамас» — это не ложе, это литературно-художественное объединение.

Н. АСАДОВА: А в какой ложе он состоял?

Л. МАЦИХ: «Полярная звезда».

Н. АСАДОВА: А как он туда попал?

Л. МАЦИХ: ну как… приняли его. Он был в каком-то смысле протеже Сперанского. Говоря корпоративным языком, он был человеком Сперанского. Сперанский очень его ценил и называл одним из образованнейших людей России. И это верно. Он ведь ездил по Европам. Нечего говорить, что он блестяще владел всеми языками возможными, знал и древний, об этом хорошо сказал Алексей. Он был знаком с Гумбольдтом, с мадам де Сталь, со всеми властителями дум тогдашней Европы. Эти люди принимали его как своего выдающегося ученика. Как подающего надежды российского Гумбольдта.

Надежды он вполне оправдал, он был выдающимся учёным, не зря занимал пост председателя Академии наук. Был археолог прекрасный, он был отличный востоковед, превосходный лингвист, у него множество заслуг перед наукой. Но он администратором оказался отличным. В ложу «Полярная звезда» он вступил потому, что так хотел Сперанский. Это было детище Сперанского. Он продвигался по масонской линии благодаря Сперанскому. Ещё при Александре.

Но удивительным образом в нём сочеталась тяга к прогрессу и новациям с одной стороны, с другой — здравое понимание того, что в государственной машине, которая перемолола Грибоедова, героя нашей прошлой передачи, не все инновации приемлемы. То есть, нужно играть по правилам, либо вовсе не играть. И он сумел играть по правилам, сделал он великолепную карьеру, дело даже не в том, что он был Министром просвещения, дело в том, какой он статус придал Министру просвещения.

Никогда, ни до него, ни после это Министерство не пользовалось такой властью и над умами, и над бюджетами, и над волей царя, как при Уварове. Кроме того, он был разработчиком многих системных вещей в государстве. И Николай действительно к нему прислушивался. Знаменитую триаду придумал не он, придумал Тригонин, а он её повторил. А эта фраза тоже говорит о его внутренней полемике с масонством. Эта полемика со знаменитой масонской триадой «Libert'e, 'egalit'e, fraternit'e» — «Свобода, равенство, братство».

То есть, что хотел Уваров? В том числе и от масонства. Он хотел его переосмысления. Его переложения на российскую почву. Он вовсе не был врагом иностранщины, отнюдь, это было бы странно от человека, знакомого с Гумбольдтом, инициатором перевода «Илиады» Гомера и инициатором перевода множества других вещей, кстати, он переводил стихи Пушкина на французский язык. Хороший ненавистник иностранщины.

Н. АСАДОВА: Кстати, какие стихи он переложил на французский?