Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья

В сентябре 1932 г. со дня на день ожидал получения американских денег через Голицына, уже приехавшего в Париж. Мусин-Пушкин оставался еще в Америке. От большевиков при посредстве Хомутова и некоего Керра Кольберг получил последние инструкции и вот… «Братство» должно было уже официально перейти под руководство ГПУ, оплачиваясь средствами американских жертвователей. Это была одна из лучших махинаций, когда-либо созданных ГПУ!

— Но тут неожиданно грянул гром. В Берлин приехал один из активных деятелей «Братства» Мамаев, который узнал в Берлине о продолжительной связи Кольберга и в беседах с ним выпытал у него данные, его компрометирующие. Через 2–3 дня после своего пребывания в Берлине у Мамаева уже были доказательства измены Кольберга. Мамаев узнал, что Кольберг во многих странах имеет своих оплачиваемых агентов, выполняющих свои задания шпионского характера под маской «Братской» работы. По заданиям Кольберга агентам нетрудно было определить, что работа производилась в пользу ГПУ. Мамаеву стало ясно, что средства на свою организацию, как и на свою жизнь, Кольберг получает при посредстве Хомутова от ГПУ. За спиной Хомутова стояло «начальство» в виде Керра, человека с австралийским паспортом, периодически наезжавшего в Берлин из Москвы.

Выяснив провокаторскую роль Кольберга, Мамаев подробно изложил свои данные Соколову-Кречетову, сперва не желавшему и слушать об обвинениях, возводимых на Кольберга.

После этого у Мамаева при весьма драматических обстоятельствах произошел разговор с Кольбергом. Мамаев открыто бросил Кольбергу свои обвинения и путем неопровержимых доказательств заставил Кольберга сознаться в провокаторстве и предательстве. Разговор этот происходил с глазу на глаз в небольшом ресторанчике и, несмотря на чрезвычайно неподходящую для такого разговора обстановку, Кольберг принес полную повинную.

Мамаев не удовлетворился устным признанием, а заставил Кольберга тут же написать 3 письма: одно — на имя ген. Краснова, второе — князю Голицыну и третье — самому Мамаеву — с признанием, что он, т. е. Кольберг, «попался на удочку большевиков». Эта драматическая сцена с Кольбергом закончилась его истерическим выкриком: «Не посылайте Новикова в Москву».

— Значит, вы Новикова предали? — спросил Мамаев.

— Все делалось по поручению Москвы.

Новиков, о котором здесь идет речь — тот самый Л.Н. Нольде, разоблачения которого о работе ГПУ в Латвии и у нас были напечатаны.

В архивах Кольберга были найдены все оригинальные документы, относящиеся к работе «Братства». По признанию Кольберга, он их носил в специальном чемодане к агенту Москвы Керру и тот их фотографировал. Часть снимков этих документов потом, когда вся болыпевицкая затея рухнула, появилась в «Социал-демократе»¹³⁸¹.

Вскоре за подписью Соколова-Кречетова был разослан приказ об исключении Кольберга из «Братства» за провокаторство, за передачу сведений в руки большевиков и за получение от них денег. В газетах этот приказ не был опубликован, так как этого не желал Соколов-Кречетов и члены бывшей делегации в Америку, боясь, что газетная шумиха могла подорвать доверие к ним американцев.

Приблизительно через месяц после разоблачения Кольберга Соколов-Кречетов сдал свой пост другому лицу¹³⁸².

После Гитлеровского переворота в Германии Кольберг в числе других негласных агентов ГПУ был арестован и посажен в концентрационный лагерь. Передают, что живым ему оттуда не удалось уйти.

Георгиевский М.1383 По поводу разоблачений барона А.Н. Нольде (Письмо в редакцию)1384

Разоблачение барона Л.Н. Нольде, обошедшее сейчас эмигрантские газеты, возбудили к себе, естественно, интерес. Так как они страдают неточностями и недоговоренностями, то для всестороннего выявления истины Исполнительное Бюро Национального Союза Нового Поколения поручило мне, как секретарю Бюро, исправить их и дополнить.

В моем распоряжении находятся собственноручные письма Л.Н. Нольде и Р.М. Зилле¹³⁸⁵. Датировка этих писем позволяет установить некоторые хронологические данные, искусно обойденные Л.Н. Нольде в своих разоблачениях. Поездка в январь сего года в Ригу и встреча там с людьми официальными и людьми, причастными к «активизму», дали в мои руки тоже кой-какой материал.

Прежде всего, считаю должным подчеркнуть тот факт, что Л.Н. Нольде стал добиваться связи с Национальным Союзом Нового Поколения лишь после поступления на службу в ГПУ (его собственное указание в письме из Ковно¹³⁸⁶). Союз наш его интересовал лишь с точки зрения исполнения заказа ГПУ: Союз на такую работу, которая находилась бы всецело в руках этого учреждения.

Неверно его газетное утверждение, что он не думал добиваться каких-нибудь полномочий и санкций на организацию Отделения Союза в Москве. Именно этого он начал добиваться, представив через Р.М. Зилле целый проект организации активной работы под руководительством его — Л.Н. Нольде (за № 25 от 25 июля 1932 г.).