Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья

На днях возвратился из своего путешествия. Отнес литературу. Часть ее роздал для распространения, а часть оставил как запас на русской стороне. Ходил я главным образом для того, чтобы раздобыть хотя бы немного денег на плату за инструмент и за свои долги. В этом отношении претерпел фиаско. С долгами не расплатился. На одежду, инструмент, пленки и пр. необходимые расходы денег не достал и опять сел на мель, на которой когда-то по своей глупости остановился передохнуть. А когда догадался, что уже на мели, то было уже поздно. За это свое путешествие я побывал только в двух деревнях. Мимо остальных осторожно проходил. Вы, и вероятно Б. Суворин¹¹⁹⁰, получили мои письма оттуда. Вам я послал на Miss Ryaudina, 311, route Vallon, 117–119, а Борису Алексеевичу — Avenue du Roi Albert. Просил его сообщить о получении письма представителю БРП. Сделать приблизительно так, как Вы просили в своем предыдущем письме. Жалею, что не проявил инициативы в расширении этого дела. Да я и адресов не имел. В Приморье была произведена мобилизация до 35 лет включительно. Но призванные были тотчас же распущены. Задержано и отправлено из них часть (10 %). Отправлены на Запад. Части ЧОНа и ГПУ тоже в большинстве были отправлены на Запад. Аэропланов в Спасске не оставалось совершенно и только потом появилось 2 и еще 2 в конце июня.

Безработицы там нет, но, конечно, заграничные рабочие живут и питаются лучше даже тогда, когда они безработные. Рабочих нигде не хватает, ибо, поступив в какое-либо совпредприятие, рабочий получает расчетную книжку, в которую аккуратно вносится его заработок, на руки денег такой рабочий никогда в жизни не получит. Питается по талонам в счет заработка. Проработав несколько месяцев, рабочие тайно убегают с предприятия. Побродив без работы и хлеба, поневоле поступают в другое совпредприятие, чтобы получить за свой тяжелый труд хотя бы талоны на питание. Последнее время необходимые рабочие руки добываются проще. Приходит в деревню записка из района с приказанием выслать столько-то женщин и мужчин на сплав леса, на столько-то месяцев, и сельсовет по списку назначает девок, мужиков и баб на работу. Группу отправляют на несколько месяцев. Женский труд в тайге на сплаве у рабочего правительства. Это кроме принудиловки. Заготавливают в районах списки к высылке и выселяют на работу в тайгу со специальной задачей, чтобы все высылаемые перемерли. Зимой при высылке в запертых, холодных, товарных вагонах масса умерших (замерзших) еще по дороге.

В коммунах очень несладко. Работают не по часам, а от восхода солнца до вечерней зари (8–9 час веч.). Ночи короткие, но и здесь нет отдыха. За каждым закреплен отобранный у крестьян скот. За этот скот каждый член коммуны отвечает и обязан сам ходить за ним, т. е. кормить и поить. Встать, значит, должен задолго до восхода солнца, от солнца до заката работать в поле или в др. местах, а после заката еще накормить и напоить скот. На сон ничего не остается. Их убеждают, что это только до конца пятилетки. Заставляют охранять коммуны с оружием, пугая, что белые с ними расправятся, если придут, а кулаки могут сжечь, и т. д. Есть деревни, и напр, казачий поселок Русановка, целиком в коммуне. Выставляют по 40 чел. охраны (конечно, больше молодняк). Пойманных случайно беженцев эта коммуна зверски избивала, подвешивая за руки, и др. способы пыток. Но и в этой коммуне можно услышать верному человеку боязливую (из-за боязни расправы за пребывание в коммуне) надежду скорого краха сов. власти. Много надежд возлагалось на слухи о войне, при объявлении мобилизации, мобилизация прошла, и призванные были распущены до первого требования. Некоторые крестьяне даже предполагают, что это очередной трюк остановить назревающие волнения, так как опять воскресает надежда не на себя, а на «кто-то сделает». Дальше осени ожидание для многих закончится согласием идти в коммуну, ибо больше противиться нет сил. Задавили, запугали тюрьмой и высылкой и предложением пока не поздно идти в коммуну. Дороги между деревнями заросли травой так сильно, что даже я удивлен был. Что делается в соседней деревне за 8-12 верст, почти не слышно, ездят только коммунисты для устройства всяких собраний, резолюции которых уже давным-давно составлены. Бывают случаи, когда резолюции эти дипломатично отводятся собранием, но какого напряжения и силы требуется для этого крестьянам, трудно представить за границей. Ввиду того, что крестьяне слабо сообщаются со своими соседями, они глухо слышат и про повстанческое движение, но все-таки слышат.