Брежнев: правитель «золотого века»

Как представляется, в своих рассуждениях И. Забелин упускает главный — классовый — критерий и в результате неизбежно попадает под власть схоластики. Книга (а особенно очерк «Человечество — для чего оно?») наводнена абстрактными построениями, касающимися настоящего и будущего планеты, — без какого бы то ни было учета борьбы классов, и сегодня определяющей характер социального развития в мире. Декларируя коммунизм как высшую, конечную цель человечества, И. Забелин, по сути дела, игнорирует как раз ту массовую силу, которая призвана осуществить эту цель, осуществить вопреки ожесточенному сопротивлению старого мира. Свое внимание И. Забелин сосредоточивает прежде всего на общих, по его мнению, для всего человечества проблемах научно-технической революции, демографического взрыва, выхода человека в космос и т. д., в духе внеклассовой футурологической утопии рассуждая о «ведении всечеловеческих дел».

Избегая социального взгляда на судьбу человечества, автор и научно-техническую революцию толкует в отрыве от социальных начал жизни. И возникает ошибочное понимание роли интеллигенции как некоего «лидирующего революционного класса», который появился «в канун космической эры», чтобы определять «судьбы стран и народов». Видится здесь уже не социализм, а некое отвлеченное общество «вообще».

Что же касается утверждения о «лидирующей роли» интеллигенции в качестве «революционного класса», то оно, увы, не является изобретением автора. Не в обиду будь сказано И. Забелину, но об этом давно толкуют мелкобуржуазные социальные теоретики.

Начать с того, что буржуазные идеологи лелеют миф об «исчезновении классов» при сохранении частной собственности, о том, что развитие современного капитализма ведет к примирению классов, установлению «классового мира» к общему социальному согласию и благоденствию. Классы, мол, представляют собой лишь «временные» социальные объединения. Они якобы возникают лишь в тех случаях, когда какие-то общественные, экономические, политические процессы сплачивают воедино различные социальные группы в одну большую группу. Классы, утверждает, например, Р. Дарендорф, являются «подвижными образованиями», временно организованными группировками, участвующими в том или ином социальном конфликте, эмпирическими социальными сущностями.

Кстати, и в утверждении Дарендорфа нет никакой новизны. Оно опирается на довольно распространенную в буржуазной социологии точку зрения, согласно которой социальная дифференциация в основе своей имеет, например, тождественное понимание интересов. Подобную точку зрения когда-то отстаивал еще предшественник нынешних «теоретиков» конвергенции Вернер Зомбарт, уверявший, что класс образуется на основе «убеждения групп людей в их общности». Любопытно, что даже Фрейд пытался доказать, будто Марксова теория классов и классовой борьбы и была как раз одной из причин появления реальных классов в результате раскола внутри нации, породившего «иллюзорное ощущение единства» у отдельных социальных групп.

Особую неприязнь у буржуазных идеологов вызывает марксистско-ленинское положение о том, что строй частной собственности есть причина антагонистического классового деления общества. Рассматривая рабочий класс как относительно неустойчивое социальное явление, как «политическую» страту, охватывающую тех, кто признал себя рабочими, буржуазные социологи уверяют, что «сумма социальных страт», составляющих рабочий класс, в настоящее время полностью утратила антикапиталистическую, революционную сущность. Буржуазные социологи пытаются доказать, что рабочий класс врос-де в систему государственно-монополистической организации. Наиболее отчетливо эта точка зрения выражена в работах Герберта Маркузе. Еще в книге «Одномерный человек» он утверждал, что «рабочий интегрируется со своим предприятием», происходит «…социальная и культурная интеграция рабочего класса в капиталистическом обществе». По Маркузе, «новый технологический мир труда ликвидирует негативное отношение к себе со стороны рабочего класса. Последний больше не выглядит как живое отрицание существующего общества…» Теперь рабочий класс больше не отличается, по мнению Г. Маркузе, от предпринимательского класса, от коммерсантов и других буржуазных групп, поскольку он, так же как и они, якобы заинтересован в сохранении капитализма.

Согласно другой точки зрения, миссию власти в современном обществе может выполнять только элита. Адепты этой концепции тщатся доказать, будто политическая история является борьбой только тех социальных групп, которые находятся на вершине общественной пирамиды.