Брежнев: правитель «золотого века»

Кому же адресовано это стихотворение, кто они — «не наши»? Это А.И. Герцен и его соратники. Само же стихотворение — широко известная акция идейной борьбы, вызвавшая в свое время протесты В.Г. Белинского, Н.А. Некрасова и самого А.И. Герцена, который назвал это сочинение «полицейской нагайкой» и «доносом в стихах».

В том же сборнике, тоже без всяких комментариев, опубликованы произведения других славянофильских поэтов, воспевавших самодержавие.

Маловероятно, чтобы составители сборника и его редакторы не знали всего этого. В чем же тогда дело? Неужели понятием «высоко патриотического и революционного пафоса» хотят соединить несоединимое — революционных демократов с реакционерами — славянофилами?

Впрочем, то, что сказал стихами Н. Языков еще в 1844 году, в известном смысле повторяет наш современник М. Лобанов в году 1969-м, но уже в форме не поэтической. Он пишет: «Вытеснение духовно и культурно самобытной Руси, ее национально-неповторимого быта Россией новой, «европеизированной», унифицированной, как страны Запада, — этим болели многие глубокие умы России. Быть России самобытной, призванной сказать миру свое слово, или стать по западному образцу буржуазно-безликой».

Как известно, тема родины, России, понимание патриотизма и любви к Отчизне на всем протяжении XIX столетия были полем острейшей идейно-политической борьбы. И тогда принципиальным образом противостояли друг другу идеи демократизма и просветительства устоям реакционности и «почвенничества».

Как известно, антикоммунизм, изыскивая новые средства борьбы с марксистско-ленинским мировоззрением и социалистическим строем, пытается гальванизировать идеологию «Вех», бердяевщину и другие разгромленные В.И. Лениным реакционные, националистические, религиозно-идеалистические концепции прошлого. Яркий пример тому — шумиха на Западе вокруг сочинений Солженицына, в особенности его последнего романа «Август четырнадцатого», веховского по философским позициям и кадетского — по позициям политическим. Романа, навязывающего читателю отрицательное отношение к самой идее революции и социализма, чернящего русское освободительное движение и его идейно-нравственные ценности, идеализирующего жизнь, быт, нравы самодержавной России.

Конечно, роман Солженицына — это проявление открытой враждебности к идеалам революции, социализма. Советским литераторам, в том числе и тем, чьи неверные взгляды критикуются в этой статье, разумеется, чуждо и противно поведение новоявленного веховца.

Но ясно и другое, что даже простое кокетничание с реакционно-консервативными традициями прошлого, восходящими к интересам и идеологии свергнутых классов, вынуждает к решительным возражениям против идейной неразборчивости в вопросах подобного рода.

4.

Мы — за бережное отношение к культурному наследию, в том числе и к национальным традициям. И, конечно же, воспитание на традициях, особенно рожденных революцией и социализмом — неотъемлемая часть идеологической деятельности партии.

Отрицание традиции вообще — другая крайность мелкобуржуазности, которая, как известно, разнолика. Мелкобуржуазное сознание дает великое множество оттенков — от приверженности к канонам «Домостроя» до анархистских лозунгов «Никаких авторитетов!». Характерно, что все эти концепции находятся в полном отрыве от реальной социально-исторической практики и являются по существу не более чем окрошкой из раскавыченных суждений «почвенников» и славянофилов, слегка, правда, модернизированных и «приправленных» либо высокопарными императивами в духе абстрактного гуманизма, либо левацкими идеями бунта против «всего и вся».

С понятием «социалистическая личность» для нас неразрывно связаны пролетарский интернационализм и ненависть трудящихся к классовым врагам, ко всякого рода пережиткам прошлого. И такая личность формируется только в процессе активного, деятельного участия в общем труде по созиданию нового мира. Бесспорно и то, что теория и практика коммунистической нравственности постоянно развиваются и обогащаются новыми обобщениями, новым опытом. В этом и заключаются ее жизненность и социальная активность.

Мелкого буржуа по своему объективному миросозерцанию (чтобы быть мелким лавочником по убеждению, не обязательно стоять у полок собственного магазинчика) страшно пугают идейность, организованность, ответственность и другие требования, которые предъявляет социалистическое общество к личности. Мещанин привык только требовать сам и на этих требованиях строить свою философию.