Брежнев: правитель «золотого века»

Так или иначе, но поведение А.Н. Шелепина и постоянные публичные выступления его приверженцев становились все более активными и по существу приобрели характер целеустремленной борьбы за «исправление» линии, проводившейся Брежневым.

Сам Леонид Ильич явно воспринял это как доказательство намерения Шелепина выступить его соперником и занять высший пост в стране. Реакция последовала довольно быстро и радикально, хотя и в завуалированных по-брежневски формах. Были смещены и посланы на дипломатическую работу в дальние страны руководители Комитета по радиовещанию и телевидению и ТАСС».

О том же свидетельствовал и главный кремлевский лекарь В. Чазов, который не только (и не сколько даже!) врачевал своих высокопоставленных пациентов, сколько наблюдал за политическим соревнованием между ними: «Все первое полугодие 1967 года мне часто приходилось встречаться и с Брежневым, и с Андроповым, и я чувствовал их уверенность в успешном исходе борьбы с Шелепиным, который оказался менее искушенным и искусным в сложных перипетиях борьбы за политическую власть. Ни в Политбюро, ни в ЦК он так и не смог создать необходимого авторитета и большинства. Старики не хотели видеть во главе страны «комсомольца», как они называли Шелепина, памятуя его руководство комсомольской организацией СССР. И хотя я помню то напряжение, которое царило перед Пленумом ЦК КПСС, на котором Шелепина освободили от должности секретаря ЦК».

Это произошло 26 сентября 1967 года. На другой день о том узнала вся страна. Сообщение для подавляющего большинства народа было неожиданным — Шелепин оставался популярен. Сам он позже достаточно спокойно и, по-видимому, объективно описал ход своей политической опалы: «В один из дней, когда я приехал на очередное заседание Политбюро, меня неожиданно позвал Брежнев. Зашел к нему в кабинет — там еще и Суслов сидит. Это не удивило: все последние годы Брежнев со мной один никогда не разговаривал. В этот раз, обращаясь ко мне, сказал: «Знаешь, надо нам укрепить профсоюзы. Есть предложение освободить тебя от обязанностей секретаря ЦК и направить на работу в ВЦСПС председателем. Как ты смотришь?» Я ответил, что никогда себе работы не выбирал и ни от какой не отказывался. Хотя прекрасно понимал, что не об «укреплении профсоюзов» заботился Генсек. Ему просто нужно было увести меня от активной работы в ЦК.

Брежнев и Суслов (не проронивший, кстати, ни слова) поднялись, и мы перешли в другую комнату, где уже собрались все члены Политбюро. Брежнев повторил все, что сказал мне, заявил, что он и Суслов рекомендуют направить Шелепина в ВЦСПС и что он останется членом Политбюро для повышения авторитета профсоюзов. Все согласились.

Вскоре состоялся съезд профсоюзов, на котором я выступил с отчетным докладом. Перед съездом в беседе с Брежневым и Сусловым предложил в докладе ВЦСПС сказать о главном — о переориентации профсоюзов на защитную функцию как первейшую задачу. Это предложение ими было категорически отклонено.

Работая в ВЦСПС, я высказывал Брежневу ряд предложений, причем делал так, чтобы они исходили как бы от него, а не от меня. В противном случае любые разумные предложения были обречены. Но не помогала и эта уловка…»

Нет никаких сомнений, что Шелепин, человек настойчивый и деятель принципиальный и бескорыстный, попытался как-то оживить жалкое прозябание советских «рабочих организаций», которые в основном занимались распределением путевок на отпуск и устройством пионерских лагерей (ныне наши профсоюзы не занимаются даже этим!). Партийному руководству это было не нужно и даже вредно. Так и досидел тут «Железный Шурик» до полной отставки в 1975 году. Вспоминая, А. Аджубей подытожил: «Друзей Шелепина и тех, кого подозревали в близости к нему, разослали кого куда. Среди опальных было немало моих знакомых, вовсе не причастных к его деятельности, — их наказывали для острастки. В высоких кругах возрадовались низложению Шелепина. Так и говорили: «Не хватало нам этого комсомольского диктатора!»

Три года продлился «медовый месяц» Леонида Ильича во власти. Не совершив никаких переворотов, тем паче — силовых действий, он сделался полновластным и законным хозяином огромной страны и великой советской империи. Неумехе и тупице, каким нынешние телешуты до сих пор рисуют Брежнева, такого не свершить, это ясно.

Однако и тут появились первые темные облачка. В декабре 1966 года скромно отметили 60-летие Леонида Ильича. Ну, отметили, и ладно, почему бы нет? Но потом в «Правде» долго печатали многочисленные поздравления новому Генсеку. Это — уже в пародийной форме — напоминало печально памятный «Поток приветствий» товарищу Сталину после его семидесятилетия в 1949 году…

Вольтова дуга Прага-Пекин