Читаем Бриджит Джонс - Грани разумного полностью

- Этот парень знаешь что пишет? Девушки, которые не желали встречаться с ним в свои двадцать, хотят его теперь, но он уже их не хочет, - жаловалась Джуд. - Теперь они помешаны на устроенности и на детях, а у него правило: "Не старше двадцати пяти".

- Ой, ну что ты! - весело рассмеялась я, пытаясь бороться с некоторой неустроенностью в собственном желудке. - Это полная чушь! Никто не считает тебя отставшей от жизни. Вспомни обо всех этих банкирах, которые тебе названивают. Как у тебя со Стейси и Джонни?

- Ах, - вздохнула Джуд, хотя голос её звучал бодрее, - вчера вечером мы повеселились с Джонни и его друзьями из "Кредит Свис". Кто-то рассказал забавную историю о парне, который перепил в индийском ресторане, а потом потерял сознание и ушел в эфир. А Джонни воспринимает всё буквально отреагировал так: "Боже, какой ужас! Я знал одного болвана, который однажды переел индийской пищи, и всё кончилось язвой желудка". - И засмеялась.

Ясно, кризис позади. В общем-то, ничего страшного, просто иногда у неё бывает нечто вроде параноических приступов. Мы ещё немного поболтали, и Джуд явно восстановила уверенность в себе; возвращаюсь за стол, к Марку: паста представляет собой не совсем то, что я планировала, - распухла и в белой жидкости...

- Мне нравится, - ободрил меня Марк. - Люблю такое - длинное, молочное... ммм...

- Как ты думаешь, может, нам лучше заказать пиццу, а? - Я чувствовала себя неудачницей и пройденным материалом.

Мы заказали пиццу и съели её перед камином. Марк поведал мне всё про индонезийцев. Слушала, осторожно выражала свои мнения и предлагала советы, по его словам, "очень интересные и свежие". В свою очередь изложила Марку свои сомнения по поводу надвигающейся кошмарной встречи с Ричардом Финчем. Дал мне ещё дельную рекомендацию - продумать, что я хочу получить от этой встречи, и посоветовать Ричарду посетить кучу всяких мест, вместо того чтобы увольнять меня. Объясняю ему - это точь-в-точь менталитет победителя, описанный в книжке "Семь привычек преуспевающего человека", и тут снова зазвонил телефон.

- Да ну его, - высказался Марк.

- Бриджит, это Джуд, возьми трубку! Кажется, я совершила большую ошибку позвонила Стейси. А он не перезвонил.

Я взяла трубку.

- Ну... может быть, он не дома.

- Скорее, у него не все дома, да и у вас тоже, - прокомментировал Марк.

- Тихо! - прошипела я, пока Джуд рассказывала мне свою историю. Послушай, наверняка он позвонит завтра. Если нет - вспомни стадию отношений из книги "Свидание Марса и Венеры". Он оттянут, как марсианский попрыгунчик на резинке, а ты дай ему почувствовать свое влечение и притянуться обратно.

Когда я отошла от телефона, Марк смотрел футбол.

- Попрыгунчики на резинках и победители марсиане, - усмехнулся он. - Прямо поле военных действий на чужой территории.

- А ты не обсуждаешь со своими друзьями личные дела?

- Не-а, - отозвался Марк, переключая пультом программы с одного футбольного матча на другой. Я в восторге уставилась на него.

- Тебе не хочется заняться сексом с Шеззер?

- Прости?

- Тебе не хочется заняться сексом с Шеззер и Джуд?

- Да я бы с радостью! Ты имеешь в виду - по отдельности? Или с обеими вместе?

Стараясь не обращать внимания на его игривый тон, я настаивала:

- Когда после Рождества ты познакомился с Шеззер, у тебя не возникло желания переспать с ней?

- Так... Но ведь я уже спал с тобой.

- Но тебе приходила в голову эта идея?

- Ну... в голову приходила.

- Что-о?! - взорвалась я.

- Она очень привлекательна... Странно, если б не пришла. - И Марк как-то бессердечно усмехнулся.

- А Джуд, - возмущенно допытывалась я, - переспать с Джуд - это приходило когда-нибудь в твою голову?

- Ну, время от времени, мимолётно... Но ведь тут просто человеческая натура.

- "Человеческая натура"?! Мне вот никогда не приходило в голову переспать с Джайлсом или Найджелом из твоего офиса.

- Не-ет, - пробормотал Марк, - вряд ли это вообще кому-нибудь придет в голову, вот что трагично. Кроме разве Джоза из отдела корреспонденции.

Убрали тарелки и стали целоваться на ковре - опять телефон.

- Не обращай внимания! - взмолился Марк. - Ради бога и всех его серафимов, святых, архангелов, обитателей облаков и подстригателей бороды, - не обращай внимания!

Автоответчик уже мигает ... Марк роняет голову на пол. И тут раздается мужской голос:

- Эмм... привет. Это Бенвик Джайлс, друг Марка. Его, наверно, здесь нет? Дело в том... - неожиданно голос сорвался, - моя жена только что сказала, что хочет развестись, и...

- Боже мой! - Марк вскочил и схватил трубку с выражением непритворного ужаса на лице. - Джайлс, боже! Спокойно... эмм... а-а... эмм... Джайлс, я лучше передам трубку Бриджит.

Не знаю, кто такой этот Джайлс, но думаю, что дала ему хороший совет. Мне удалось успокоить его и порекомендовать пару-тройку полезных книжек. После этого мы с Марком отлично провели время в постели, - я чувствовала себя уютно и надёжно, положив голову ему на грудь, а все эти беспокойные теории показались несущественными.

- Я отсталая? - уже засыпая, осведомилась я, когда он наклонился задуть свечку.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Марш Радецкого
Марш Радецкого

«Марш Радецкого» (1932) – возможно, лучший роман австрийского писателя Йозефа Рота (1894-1939), который за свою недолгую жизнь успел написать четырнадцать романов. Юность и молодость Рота пришлись на время заката и крушения «лоскутной» Австро-Венгерской империи. И «Марш Радецкого» как раз посвящен распаду империи.В 1859 году основатель рода баронов фон Тротта и Сиполье в битве при Сольферино спас жизнь молодому императору Францу-Иосифу, за что и получил дворянство и поместье. Роман прослеживает жизнь трёх поколений семьи фон Тротта, начиная от основателя династии, лейтенанта Йозефа, и заканчивая его внуком Карлом Йозефом, который погиб в самом начале Первой мировой войны, ставшей подлинным символом окончания 19-го века. Собственно говоря, жизнь героев – не совсем жизнь, а скорее постепенное угасание. Они угасают так же, как угасает сама империя, которую держит только престарелый монарх. Отец Карла Йозефа, чиновник Франц фон Тротта, умирает в тот день, когда Австрия хоронит своего императора.Элегический тон мягко перемешан с ироническим, а в итоге выходит меланхолическая грусть, приправленная воспоминаниями о «старых добрых временах». При том, что Йозеф Рот довольно критически (в книге множество сатирических страниц – об армии, о чиновниках, о быте) относится к описываемому времени и своим героям, эта тоска по прежним временам иногда прорывается в отдельных пассажах.

Йозеф Рот

Проза