Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году

При изложении всего этого на бумаге может сложиться ложное представление, будто мы заранее тщательно предусмотрели все эти проблемы. Ничего подобного мы не делали, а лишь осознавали необходимость различных вариантов деятельности — чему мы ежедневно учились на собственном печальном опыте.

Имелось слишком много других дел, которые требовали внимания, и невозможно было полностью посвятить себя проблемам помощи голодающим. Мы даже не знали о количестве нуждающихся, с которым предстояло иметь дело и относительно которого не представлялось возможным получить сколько-нибудь достоверную оценку; мы могли узнать это только методом проб и ошибок.

Наши ранние усилия потерпели полный крах, но вскоре мы привели все в порядок и в конце концов добились значительных успехов.

В первый день работы никто не был полностью уверен, что люди вообще придут, и мы, конечно, оказались совершенно не готовы к огромной толпе претендентов, с которыми нам пришлось иметь дело. Накануне вечером в городе объявили, что англичанам нужно провести некоторую работу на дорогах и они будут платить рабочим по три крана[16] в день, что эта работа предназначена для помощи голодающим, что будут наняты только самые бедные и что желающим получить работу следует собраться возле восточного выхода из города в 8 часов утра.

На следующий день в назначенный час я отправил капитана Джона с двумя другими офицерами для помощи, дабы приступить к дневным работам. Я дал ему следующие инструкции: «Как только соберете людей, прикажите им сесть рядами. Отберите всех самых крепких из них и отправьте обратно в город, пока их число не уменьшится до уровня, который мы можем позволить себе оплатить. Разделите их на бригады по пятьдесят человек, выберите подходящего человека в качестве бригадира каждой группы и приступайте к работе».

У нас не возникло никаких сомнений относительно количества людей, претендующих на работу. Весь город поднялся как один и бросился к месту сбора. Несчастные офицеры были ошарашены и радовались, что выбрались оттуда живыми, хотя разочарованная толпа не выказывала агрессивных намерений. Не оставалось ничего другого, кроме как отказаться от дальнейших попыток на этот день, а завтра попробовать снова, еще немного все обдумав и распространив в городе дополнительные разъяснительные обращения.

Также напечатали талоны, которые выдавались каждому человеку перед началом работы и предъявлялись им в качестве купона на оплату в конце дня.

На следующий день, вместе с внушительным эскортом водителей, капитан Джон снова приступил к своей задаче, но и на этот раз вернулся с сообщением о неудаче.

Я был недоволен повторным провалом и объяснил офицеру, что это произошло из-за отсутствия у него сообразительности. Полковник Дункан полностью согласился с моими упреками и добавил: «Ваша ошибка заключается в том, что вы не заставляете людей сесть. Если их усадить, то будет довольно легко поддерживать порядок».

На следующий день я снова получил отчаянное донесение от капитана Джона, в котором говорилось, что он бессилен что-либо сделать с толпой. Я ответил, что пошлю полковника Дункана, дабы показать, как нужно вести дела.

И вот полковник Дункан тотчас же приступил к делу и, произнеся несколько таких фраз, как: «Всем смотреть на меня», обратился к толпе на персидском: «Всем сесть, сесть, сесть немедленно! Никакой работы, пока вы не сядете. Все садитесь!» После чего многотысячная толпа уселась. Тогда переводчик объявил: «Джентльмен сейчас раздаст талоны всем тем, кто отобран для работы. Никто не должен двигаться, все должны оставаться на своих местах».

Воцарился идеальный порядок, и торжествующая улыбка оживила черты лица штабного офицера. «Теперь все, что вам нужно сделать, — это каждому из вас пойти с пачкой билетов и выдать их самым голодным на вид». Сказав это, он вышел вперед с одним билетом в руке, чтобы продемонстрировать процесс. В одно мгновение на него навалились все шесть тысяч, и он вернулся еще печальнее, но уже мудрее, признав очередную неудачу, едва избежав участи быть жестоко растоптанным толпой.

На следующий день было решено выдавать талоны накануне вечером через консула и любого из видных граждан города, которые возьмут на себя ответственность за отдельные кварталы, в которых они проживали. С этого момента дела пошли более или менее сносно. Однако при управлении любой благотворительной схемой весь мир, казалось, ополчился против вас; настоящих помощников не находилось, а получатели благотворительности исхитрялись вести себя самым нечестным образом. Наибольшая трудность заключалась в том, чтобы талоны достались только самым бедным; но самые бедные — самые слабые, а самые слабые терпят неудачу, и трудно помешать довольно крепким типам претендовать на работу, в то время как действительно голодающие оказались оттесненными в битве за талоны.