Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году

К 1 июля турецкая армия еще не пересекла реку Куру, через которую переброшен только один мост в Елдахе, в 160 милях от Алята. Эта река берет свое начало в юго-восточной части Кавказских гор, чуть севернее Тифлиса, и впадает в Аракс в 100 милях от места впадения последнего в Каспийское море, в 50 милях к югу от Алята.

Поэтому было очень важно овладеть этим мостом. Авангард Красной армии приближался к мосту с востока, и Бичерахов надеялся сделать рывок и захватить его до того, как это удастся сделать наступавшим с запада туркам. Если бы ему удалось захватить и удержать мост, то дальнейшее наступление турок на Баку стало бы невозможным на довольно долгое время. Даже если он не сумел бы захватить мост, его войска все равно могли бы разгромить противника в предстоящем сражении или, во всяком случае, достаточно долго сдерживать его продвижение, пока командующий в Баку смог бы выбрать линию обороны в гористой местности к западу от города, которая должна была стать неприступной.

С учетом этих целей 1 июля Бичерахов приступил к погрузке своих сил на суда.

Другой моей задачей в Энзели было побеседовать с Челяпиным и выяснить его настроения. Краткое описание нашего разговора я приведу позже.

Первое, что поразило меня в Энзели, — это полная перемена атмосферы после нашего неудачного визита сюда зимой. Тогда комитет, за которым стояло около 2000 солдат, мог диктовать свои условия; теперь же, когда осталось только 200 красногвардейцев против моей сотни штыков из Гемпширского полка, диктаторские замашки Челяпина словно испарились. Многочисленный комитет сократился до трех человек, из которых мы уже знали Челяпина, вторым членом стал Лазарев, молодой лавочник лет тридцати, а третьим — девятнадцатилетний юноша Бабух, служивший трубачом в кавалерийском полку. Невежество этого последнего члена казалось просто поразительным; вероятно, его только что причислили к «образованным», но он, обладая бесстрашием невежды и тщеславием молодости, принимался строго выговаривать мне по некоторым вопросам, в которых ничего не понимал, — таких как наша колониальная политика и наше правление в Индии. Этот славный восторженный парень действительно намеревался исправить все ошибки в мире, но курс, который он надеялся проводить, вряд ли мог привести к успеху.

С комитетом взаимодействовал лейтенант Алхави, офицер арабского происхождения, состоявший на службе у Бичерахова. Он был военным губернатором города и представителем Бакинского Совета. Как член отряда Бичерахова, он, естественно, имел склонность помогать нам, однако ему нравилось собственное положение «царька» Казиана, и он явно слегка побаивался, что мы в конце концов вытесним его.

Против присутствия нашего отряда в Энзели крайне возражали и он, и Челяпин, но я указал на то, что мы готовим здесь посадочную площадку для аэропланов, и мне нужна охрана, дабы за ними присматривать. Они весьма любезно предложили взять охрану самолетов на себя, но я вынужден был настоять на том, чтобы эту обязанность выполняли только наши солдаты.

Другая перемена в общей атмосфере состояла в том, что вместо того, чтобы вызвать меня на совещание в свою революционную штаб-квартиру, комитет весьма любезно навестил меня, по моей просьбе и на моей территории.

Самый важный вопрос, который необходимо было уладить с Челяпиным, — это снабжение бензином. Что всецело находилось в руках наших врагов, большевиков, и заставить их расстаться с таким незаменимым продуктом, отсутствие которого парализовало бы все наши передвижения, было нелегко. Разумеется, они должны были решительно отказаться расстаться даже с одной-единственной каплей бензина, и в этом случае мои силы в Персии полностью утратили бы свою мобильность, и мы оказались бы в крайне тяжелом положении.