Британская интервенция в Закавказье. Группа «Данстерфорс» в борьбе за бакинскую нефть в 1918 году

Тем временем наша миссия стала принимать вполне международный характер – к ней присоединились три французских офицера. Эти офицеры во главе с полковником Шардиньи находились в пути, чтобы присоединиться к французской миссии на Кавказе, но прикомандировались ко мне до тех пор, пока у них не появится шанс добраться до места назначения. Двое из них позднее вернулись во Францию, оставив с нами лейтенанта Пойдбарда, отличного товарища, который пробыл с нами вплоть до падения Баку.

Несколько раз случалось, что в офицеров стреляли, но без потерь – стрелявшие предпочитали держаться на приличном расстоянии, а стрелять с дальней дистанции они вообще не умели. Единственным случаем стрельбы с близкого расстояния явился случай, когда перс наставил свой револьвер на офицера, но тот оказался более ловким в обращении с оружием и выстрелил первым. За исключением этих немногих случаев, никаких попыток насилия больше не случалось, и город стал смотреть на нас как на постоянных и вполне терпимых его обитателей.

Глава 6. Мы знакомимся с нашими хозяевами

С конца марта, когда русские войска завершили эвакуацию, все стало намного проще, и у нас с Бичераховым были развязаны руки для дальнейшей деятельности.

Соглашение, которое мы заключили, пока что доказывало свою прочность, но нельзя было исключать риск того, что нетерпение казаков вернуться в свои дома на Северном Кавказе может привести их к разрыву с нами. Они и так уже раздражались из-за задержки, и я знал, что пройдет еще немало недель, прежде чем их дальнейшее продвижение к Каспию будет соответствовать нашим планам. Казалось очень сомнительным, что мы сможем удержать их, пока не подтянутся наши войска.

Во всяком случае, в отсутствие наших войск, хотя персы оценивали мой личный состав из двенадцати офицеров, двух писарей и сорока одного шофера с одним броневиком и тридцатью солдатами как несколько тысяч войск, не вызывало сомнения, что проводить операции с этой призрачной армией невозможно, но вскоре могли потребоваться и активные действия. Действовать можно было только с казаками – или не двигаться с места вообще.

При описании различных этапов, через которые в то время проходила деятельность миссии, трудно придерживаться точной последовательности. Мы одновременно занимались столькими параллельными задачами, что понятно изложить ситуацию можно, только посвятив каждому этапу отдельную главу. Вследствие этого в данных главах описываются события, не следующие друг за другом, а происходящие практически одновременно.

Таким образом, в последней главе я попытался изложить ситуацию, сложившуюся между русскими и нами. В этой главе мы должны вернуться ко времени нашего первого прибытия в Хамадан, чтобы объяснить наши отношения с персами.

Как только стало очевидно, что наше пребывание в Хамадане может затянуться, я решил познакомиться со всеми чиновниками, землевладельцами, политиками и торговцами. Многочисленные визиты и ответные визиты дались с некоторым напряжением, но в целом оставили благоприятные впечатления. Конечно же, персы не имеют монополии ни на добродетели, ни на пороки. Из них выходят очень плохие солдаты в наше ужасное время, но самый неуживчивый народ не может быть самым дружелюбным, и я не вижу причин, почему перса следует презирать из-за того, что он принял линию философии, которая рассматривает войну как анахронизм и предпочитает мечу переговоры. Китаец делит свой народ на два класса – храбрецов и не храбрецов, и перс придерживается примерно того же направления мысли. Некоторые классы, такие как грабители с большой дороги, избирают профессию для храбрецов и должны соответственно вести себя (хотя они этого не делают!); другие открыто признают, что они не храбрецы, и поэтому от них ожидают не противостояния опасности, а бегство от нее. «Под одеянием из довольства у меня ноги для безопасности» – эта персидская фраза довольно точно выражает их мировоззрение.

В самых первых визитах мною очень любезно руководил британский консул, мистер Макдауэлл, который наставлял и консультировал меня в вопросах этикета. Наш первый визит был, конечно же, к губернатору Низам эс-Султани – по политической терминологии, ультракрайнему демократу, но в остальном по своим идеям и склонностям аристократу. Он славился своими «ультракрайними», практически анархистскими взглядами, и в целом предполагалось, что с ним будет очень трудно сговориться. Наш визит был назначен на 3 марта, и в 16.30 вечера, в назначенное время, мы прибыли в резиденцию губернатора, где нас приветствовал строй полицейского караула и слуга в ливрее провел нас в комнату для приемов.

Меня сопровождали капитан Сондерс и мой адъютант капитан Даннинг – первый, служивший в Систане[13] и обладавший некоторыми познаниями в персидском языке, во время подобных визитов чувствовал себя как рыба в воде.

Мы удостоились вежливого холодного рукопожатия губернатора, который, представив своего друга Хаджи Саад эс-Султани, специального представителя по русским делам, попросил нас сесть и распорядился подать чай.