Броненосцы победы. Топи их всех!

— "Полтава", — донеслось в ответ. — Вентиляционная мачта на уровне труб, кажется. А! На оставшемся русском броненосце – выше труб, значит уцелел "Севастополь". Точно "Полтава" утонула.

— Ну что же, — подумал Ямайя. — Ещё одна приятная неожиданность, — "Севастополь" почти небоеспособен, так что только один броненосец и один крейсер могут попытаться прорваться в ближайшие несколько недель. Но что-то не верится в то, что они рискнут.

— С "Чидори" докладывают, что русская эскадра собирается у входа на внутренний рейд, — матрос с поклоном протянул командиру радиограмму.

— Хвала богам! Русские уже больше не посмеют пытаться прорвать нашу блокаду.

Офицеры, находившиеся на мостике согласно кивнули в ответ на реплику своего командира.

Крейсер "Кассаги"

* * *

Борт броненосца "Победа"

"Ну что же, где наша не пропадала! Пошли всё-таки! А там, глядишь и повезёт", — думал командир "Победы", капитан первого ранга Максим Васильевич Зацаренный, когда эскадра выбравшись с внешнего рейда стала выстраиваться в кильватерную колонну. Он изначально не очень верил в возможность прорыва, но постепенно всеобщий энтузиазм захватил и его. Японские крейсера-разведчики были заметны на горизонте и, было понятно, что Тóго уже знает о выходе русских сил в открытое море, но надежда, что прорваться удастся, оставалась. Есть несколько часов, мало ли что может случиться… А вдруг? Да и, в конце концов, погибнуть в морском бою для моряка гораздо более достойно, чем безропотно стоять в своём же порту и ждать снаряд из осадной гаубицы. А они, в последние дни, уже начали прилетать на внутренний рейд Артура.

Встав в кильватер "Ретвизана" броненосец выровнял скорость, "Пересвет", шедший в струе "Победы", сделал то же самое, за ним "Полтава" и "Севастополь" (зачем взяли с собой этого "инвалида"?). Колонна русских броненосцев уверенно взяла курс на восток.

Главных сил противника не было видно и хотелось мечтать, что их нет вообще, что они не смогут догнать… Но так же можно мечтать каждое лето… Что зима не придёт – её ведь пока не заметно, не видно, нет никаких признаков… И завтра не будет, и послезавтра… А может вообще никогда?

Мечтать можно, но зима придёт, и придут броненосцы Тóго, наведённые его крейсерами. Боя не избежать. Бесперспективного боя.

— "Пересве-е-ет"! — донёсся вопль сигнальщика и тут же по барабанным перепонкам ударил раскат недалёкого мощного взрыва.

Все находившиеся на мостике немедленно бросились на его левое крыло и увидели, как следующий за ними броненосец, осыпаемый брызгами воды произошедшего взрыва, медленно вываливается из строя. Заметного крена пока не было, но просто прошло ещё не так много времени.

— Да что же это?! — раздался испуганный голос сигнальщика. — Опять?!

— Просто проклятье на нас какое-то! — злобно выдохнул старший штурман.

Остальные, выплеснув эмоции в первые секунды, подавленно молчали.

— Адмирал поднял сигнал о развороте! — продолжал выполнять свои обязанности сигнальщик. — Возвращаемся в Артур.

"Сорвалось! Не получилось. Хотя… Может и к лучшему. Утопили бы нас японцы – никаких сомнений. И Надя в Артуре осталась…", — заметались мысли в голове Зацаренного.

Рвануло уже под бортом "Ретвизана". Не надо было оборачиваться, чтобы увидеть громадный султан взрыва, взлетевшего выше мачт. Лейтенант Любинский, старший артиллерист корабля, с досады чуть не грохнул о палубу своим цейсовским биноклем. Едва сдержался.

— Отступилась от нас Царица Небесная! — испуганно закрестился сигнальщик.

— Да что же такое! — не выдержал уже и сам командир броненосца. — Ну сколько уже можно!? Какого чёрта этот тюлень Лощинский тралил все эти дни? Вот только вернёмся…

Неожиданно Зацаренный замолчал и, пожалуй, даже успокоился.

— Разворачиваемся. Влево. Идём на внешний рейд, — странным голосом проговорил он.

Максиму Васильевичу вдруг вспомнился вчерашний визит к адмиралу. Приглашены были он, командир "Полтавы" Успенский и командир "Паллады" Сарнавский. Командиров других броненосцев и "Баяна" не было.

— Господа! — сказал тогда Вирен. — Поверьте, что несмотря на всё доверие к вам, я не имею права сказать больше того, чем скажу. Завтра мы идём в прорыв. Вы понимаете, что это очень опасная и рискованная операция. Но! Ничему не удивляйтесь, не падайте духом несмотря ни на что. Верьте в успех. Это всё, что я хотел вам сообщить. Прошу вас вернуться на корабли и проверить лично, насколько они готовы.

Выходя из салона адмирала каперанги недоумённо переглядывались.

— Господа, вы что-нибудь понимаете? — спросил Сарнавский, когда они уже подходили к трапу.

— Нет, — ответил Успенский и, усмехнувшись, добавил: — Но раз не понимаешь – исполняй! Старое правило. Если следовать ему – будет не в чем себя винить.

Зацаренный тогда промолчал. А теперь…

"Взорвались корабли, командиров которых не было вчера у адмирала. Почему?… "Не удивляться и не падать духом". Неужели всё это комедия для японцев? И если какой-то из оставшихся кораблей сейчас тоже взорвётся…

— "Баян"! — крик сигнальщика больше походил на рыдание.