Броня генетической памяти

Поговорки наши предостерегают от неизбежного падения высоко взлетевшего гордеца: «Не смотри высоко: глаза запорошишь», «Не подымай носу: спотыкнешься», «Выше носа плюнешь – себя заплюешь», «С высока полета вскружится голова», «Не смейся, горох, не лучше бобов: размокнешь и сам лопнешь», «Высок каблучок подломится на бочок».

Поговорки издеваются над чванью и спесью: «Гордым быть – глупым слыть», «Спесь не ум», «Не чванься, квас, не лучше нас», «Раздайся, грязь, навоз плывет!», «Посади свинью за стол, она и ноги на стол», «С жиру пес бесится», «Вздулся как тесто на опаре», «Так зазнался, что и черту не брат», «Водяной пузырь недолго стоит», «Гроша не стоит, а глядит рублем».

Пословицы прозывают горделивого свиньей, курицей, котом, дураком, козлом, навозом, то есть теми неприглядными, позорными кличками, которые, впечатываясь в сознание, вырабатывают стойкую неприязнь к спеси и хвастовству, буквально, станешь кичиться – быть тебе той самой свиньей, что ноги на стол, псом, что с жиру бесится, или навозом, что плывет, расталкивая грязь.

Но этот естественный для русского человека взгляд на жизнь породил в нашей национальной психологии очень опасные издержки. Скромность, как русская природная черта, стала повсеместно исподволь подменяться самоуничижением, добровольным умалением, какой-то мазохистской кротостью. И в быту, и в литературе у нас принялись пропагандировать не героя и не подвижника, нам навязывают не творческий русский тип, уверенный в правоте своего дела, а таких множество на Руси, иначе как бы мы построили Великую Империю, нет же, повсюду типичным русским выставляется так называемый маленький человек – этакий русский повсеместный Акакий Акакиевич – слабый, жалкий, безвольный неумеха, а если и умеет что, то надо, чтобы им непременно руководили другие – волевые, сильные, умные, более умелые. В русской среде где таких найдешь, надо призывать инородцев: «Приидите править и володеть нами»! И мы, русские, запрограммированные русскими пословицами на скромность и смирение в среде своих же русских, ныне оказываемся оттесненными от хозяйства и культуры в собственной стране, нас оттесняют чужаки, ведь ныне чужеродческий элемент, не имеющий подобного нашему национального кода скромности, а, напротив, наделенный психологией ревностного выживания в жесткой конкуренции с талантливой русской массой, стремится и оттеснить, и подавить русских скромняг, тем более что наши скромняги не рвутся выставлять свои заслуги и достоинства, послушно пятятся в тень, попускают притязания чужеродного гордеца, памятуя, навоз это все, псы и свиньи, конец которых известен.

Присмотритесь к руководящему составу нашего правительства, гляньте, кто возглавляет ведущие медицинские центры, научно-исследовательские институты, крупные промышленные предприятия, творческие союзы. Процент русских людей там крайне низок по сравнению с процентным доминированием русских в России. Нас оттесняют в том числе и потому, что мы вбили себе в голову быть смиренными и скромными. Верно, смирение и скромность – это добродетели, но (внимание!) среди своих! Наша скромность среди чужих оборачивается сегодня национальной трагедией – устранением русского народа из элиты страны – творческой, властной, финансовой, промышленной, художественной. Мы – скромные, куда нам до Церетели, мы – смиренные, пусть гордится Абрамович, мы – кроткие, пускай возносится Кобзон… Но народ, в элите которого преобладают чужаки, давно назван учеными Химерой. Нежизнеспособны химеры, рассыпаются в прах, так учит нас опыт истории.

Русские пословицы и поговорки и эту ситуацию предугадывали, ограничения на нашу скромность и смирение давно наложены предками. Вот послушайте, что говорят они нам из глубины веков: «Сделайся овцой, а волки готовы!», «Суровый, может, сам на беду наскачет, а на смирного люди нанесут!», «На Бога надейся, а сам не плошай!», «Не запрягши меня, не погоняй!», «Дай черту волю – живьем проглотит!».