Бронхиальная астма. Доступно о здоровье

Но начнем раздел с того, о чем пишут в самых авторитетных медицинских рекомендациях по лечению бронхиальной астмы – о взаимоотношениях врача и пациента: «Для успешного лечения бронхиальной астмы необходимо развитие сотрудничества между пациентом и медицинским работником(ами)»[153]. Такое сотрудничество предполагает хорошее взаимопонимание, которое является необходимой основой для последующего дисциплинированного соблюдения пациентом рекомендаций врача[154]. Для достижения хорошего взаимопонимания с пациентом рекомендуется придерживаться следующих правил[155]:

• благожелательная манера поведения (дружелюбие, юмор и внимательное отношение);

• вовлечение пациента в диалог;

• одобрение и ободрение пациента;

• сочувственное отношение к тревожащим пациента проблемам, их обсуждение с целью устранения тревоги;

• предоставление информации, необходимой конкретному пациенту;

• установление общих целей;

• обратная связь и проверка.

Однако, несмотря на все усилия, каждый второй пациент, которому была назначена длительная терапия, рано или поздно переставал выполнять назначения врача. Для преодоления этой проблемы в научно-медицинской литературе предлагаются две модели взаимоотношений врача и пациента[156]: модель комплайнс (compliance), т. е. послушное и тщательное выполнение пациентом врачебных рекомендаций, и модель конкорданс (concordance) – осознанное согласие с проводимой терапией и активное участие в лечебном процессе.

Исследователи отмечают, что модели эти весьма несовершенны, и поэтому необходимы новые методы воздействия на приверженность к лечению[157].

Но как говорится, новое – это хорошо забытое старое. И вот именно об этом и не пишут в медицинских рекомендациях.

И действительно, если мы заглянем в книги великих философов, то увидим, что там уже имеются ответы на эти вопросы. Вот что писал по этому поводу известный русский философ И. Ильин: «Исцеление – это взаимодействие врача и больного. Надо, чтобы возникло некое целебное «мы». А это предполагает обоюдную симпатию. К тому же он – страдающий, ослабший, взывающий к помощи; он нуждается прежде всего в симпатии, сострадании, в чувствовании, то есть – в любви... Горе тому из нас, кто упускает из виду, кто не принимает в расчет духовную проблематику пациента! Врач и пациент – это духовные величины, имеющие обоюдную причастность к судьбе страдающего. Нелюбящий врач – это рецептурный автомат. Нелюбимый врач (если еще посылают за ним) похож на паломника, которого в дверь не пускают, или на полководца, которому предстоит осада неприступной крепости...»[158]

Вот в чем проблема современной медицины. Обилие лекарств и технических возможностей превращают врача в «рецептурный автомат», а лечение скорее напоминает ремонт обезличенной машины, а не духовный контакт с пациентом. Врач перестает видеть в пациенте личность, а ведь «труд врача есть не столько заработок, сколько служение; не столько обобщающее, сколько индивидуализирующее лечение; труд врача – это служение любви в отношении страдающего. Если этого нет, нет самого существенного, нет primum movens[159], тогда все вырождается, и практикапревращается в абстрактное «подведение» больного под столь же абстрактное понятие заболевания и лекарства. Однако больной – понятие далеко не абстрактное, как не абстрактны и симптомы его недугов. Это – живое, духовно страдающее существо, совершенно неповторимое по способу своего бытия и весьма специфичное по своей болезни»[160].