Буддийско-мусульманские доктринальные отношения: прошлое, настоящее и будущее

Итак, для того чтобы буддисты и мусульмане смогли объединиться для взращивания мира, гармонии и социальной справедливости не только в двусторонних взаимоотношениях, но и во всём мире, им необходимо и далее исследовать общие этические принципы своих учений и опираться на них. В «Тантре Калачакры» уже указаны такие точки соприкосновения: обе системы признают, что личности несут ответственность за свои действия; последователи обеих систем соблюдают строгую этику.

Примечательно, что, хотя в ранних индийских буддийских философских текстах подробно опровергается существование Бога-творца, которое признаётся многими индуистскими философскими системами, в литературе Калачакры лишь упоминается о вере мусульман в творца – Рахмана, но не даётся никаких комментариев по этому поводу. В буддийском тексте не затрагивается вопрос существования всемогущего творца и говорится, что бессмысленно обсуждать происхождение естественного нравственного порядка вселенной – создан ли он Богом или существовал с безначальных времен. И хотя для того, чтобы удовлетворить требованиям, которые предъявляются к официально признанной религии, индонезийские буддисты назвали Адибудду из текстов Калачакры творцом, на сегодняшний день, так же как и во времена, когда появилась литература Калачакры, углублённый анализ этого вопроса не будет способствовать развитию межконфессионального сотрудничества в условиях насилия. Этот вопрос требует слишком много эмоциональных затрат с обеих сторон, а его обсуждение для большинства обычных последователей двух религий показалось бы чересчур философским и не применимым к их повседневной жизни и опыту.

 Возможно, для буддийско-мусульманского доктринального диалога большее значение имеет вопрос священных войн. Арабское слово джихад в исламе означает борьбу, в которой необходимо терпеть лишения ради Аллаха. Хотя существует несколько классификаций джихада, большинство мусульман соглашается с двумя главными делениями: большой джихад и малый джихад. Большой джихад представляет собой внутреннюю борьбу в душе человека по преодолению мыслей и побуждений, которые противоречат мусульманским учениям. Малый джихад – вооружённая борьба с внешними угрозами исламу в целях защиты себя, своей семьи и общества от угнетения.

Среди исламских учёных и священнослужителей бытуют разные мнения по поводу того, какой из двух типов джихада основной. В то же время никто не может отрицать, что Коран допускает вооружённую борьбу во имя защиты ислама. Тем не менее, большой джихад может стать хорошей темой для плодотворного буддийско-мусульманского доктринального диалога и сотрудничества в содействии как региональному, так и глобальному миру. Чтобы подчеркнуть превосходство большого джихада, некоторые мусульманские учёные ссылаются на хадис

:

«Когда войска возвратились из похода и отправились за благословением и миром для себя, своих семей и сподвижников к посланнику Аллаха, он сказал: “Вы вернулись к лучшему, с малого джихада к большому”. Кто-то спросил: “Что такое большой джихад?” На что тот ответил: “Это борьба слуги со страстью”».

В VIII веке н.э. индийский мастер Шантидева в сочинении «Вступая на путь бодхисаттвы» (санскр.

Бодхичарья-аватара, глава 5, стих 12) выразил схожее мнение о преимуществе внутренней борьбы со своими собственными беспокоящими эмоциями, такими как гнев:

«Враждебные существа (повсюду), как пространство. Одолеть их (всех) невозможно.

Но если я смогу победить свой гнев, То это равносильно покорению всех врагов».

В диалоге с исламом об этих двух типах джихада у буддизма удобная доктринальная позиция: буддийские учения также содержат положения, подобные малому джихаду. Так, Его Святейшество Четырнадцатый Далай-лама отметил, что иногда – когда все ненасильственные, мирные способы терпят неудачу, – чтобы остановить насилие, направленное на других, необходимо использовать силовые методы. Однако такие радикальные меры должны подкрепляться правильной мотивацией – состраданием, как к жертвам, так и к виновникам насилия, а не гневом и ненавистью. Но в целом ненасильственные методы всегда предпочтительнее, так как насилие порождает лишь ещё большее насилие.

Область буддийско-мусульманского диалога о джихаде может быть полезно расширять, включив также стратегии по решению проблем охраны окружающей среды. Например, хотя в борьбе с глобальным потеплением и загрязнением окружающей среды необходимы внешние методы, гораздо большее значение имеет внутренняя борьба с недальновидным эгоизмом и жадностью, которые усугубляют эту проблему.