Будет ли революция в России?

Для отлова опасных преступников существует уголовный розыск. Они не ждут пассивно, пока клиента случайно заметет какой-нибудь патруль, а сами предпринимают определенные усилия для его отлова. Например, как рассказывал мне один сыщик, данные по системе «Сирена» он поучает непосредственно на свой сотовый телефон, и потому имеет возможность незамедлительно реагировать на полученную информацию. Эти товарищи довольно умело используют в своей работе разнообразные оперативные методы от прослушки до использования агентурных сетей, добиваясь порой, впечатляющих результатов. Некоторые не ленятся даже заглянуть в Интернет. Один сотрудник ОУР из Нижневартовска, будучи моим конвоиром, похвастался, что отыскал некую гражданку, обвиняющуюся в мошенничестве, аж в Кот-д'Вуаре, где та, сбежав из РФ, занималась разведением слонов. Это тем более удивительно, что Кот-д'Вуар не имеет соглашения с Интерполом, и объявление преступника в международный розыск в данном случае не повлечет за собой юридических последствий. Так что если за вас взялись всерьез, то схватят с большой долей вероятности. Помешают этому только радикальные меры — смена имени, внешности, места жительства, круга общения, рода занятий. Но и тут гарантии нет никакой.

Слежка (наружное наблюдение) сегодня в РФ применяется довольно редко, по крайней мере, в отношении политически неблагонадежных лиц. Исключение делается только на период выборов, когда это имеет некоторый смысл. А вот в Белоруссии КГБ весьма часто прибегает к подобной практике в своей повседневной деятельности, впрочем, делает это слишком демонстративно, что позволяет предположить, что смысл заключен не в получении информации, а в оказании психологического давления.

В царской России филерское ремесло — мастерство уличной слежки и тайного наблюдения — было весьма востребовано как в уголовной полиции, так и в политическом сыске. Примечательно, что военная контрразведка, состоящая из армейских офицеров, в этом деле оказалась совершенно некомпетентной. Японские офицеры, направляющиеся через Россию в Европу по Транссибу, только улыбались, когда их попутчиками в купе «случайно», но непременно оказывались их русские коллеги, которые даже завтракать в вагон-ресторан ходили в одно с ними время. Еще смешнее, что пристальное внимание к следующим транзитом военнослужащим Страны восходящего солнца русская контрразведка стала проявлять только после вдрызг проигранной войны 1904–1905 гг.

Сегодня наружное наблюдение применяется, как уже говорилось, чаще всего в период проведения выборных компаний. Если процесс организован достаточно грамотно, то группы наблюдения часто сменяют друг друга, дабы не мозолить глаза. Для того чтобы незаметно вести объект по городу, необходимо минимум 7–8 хорошо подготовленных шпиков, постоянно передающих подопечного с рук на руки. Вероятно, в недалеком будущем, когда на каждом углу будет понатыкано с десяток камер видеонаблюдения, слежку вообще можно будет осуществлять дистанционно. Когда слежку ведут дилетанты, вычислить ее не так уж сложно. Один мой приятель, постоянный «клиент» белорусского КГБ, будучи видным функционером оппозиционной лукашенковскому режиму Объединенной гражданской партии, испытывал к своей персоне постоянное любопытство крепких парней в штатском. Направляясь на приватную встречу, он непременно садился на автобус или троллейбус и пристально наблюдал за пассажирами, вошедшими вместе с ним. Если среди них находился его опекун из органов, то он никогда не платил за проезд, а показывал кондуктору красные корочки. Отрубить «хвост» после этого было уже делом техники.

В период предвыборных баталий довольно широко применяются и технические средства шпионажа — всякого рода «жучки» и «маячки». Вопрос лишь в цене. Выборы мэра 100-тысячного города в зависимости от степени раскрученности кандидата и наличия/отсутствия опасных конкурентов обходятся в сумму от 500 тысяч до пяти миллионов долларов. Применение технических средств слежки в этом случае стоит в зависимости от масштаба и интенсивности операции 5-30 тысяч баксов, что составляет примерно 2–5 % общего бюджета.

Если полученные результаты окупают расходы на проведение мероприятий, мне трудно найти причину, по которой они не будут применяться против вас.

Надо упомянуть и о системе СОРМ-2. Переводится эта аббревиатура как система оперативно-розыскных мероприятий, а индекс «2» указывает, что это вторая версия системы применима к цифровым каналам связи (СОРМ-1 касается аналоговых средств связи, например бумажной переписки и обычных АТС). Думаю, не стоит объяснять, что такое IP-адрес и как он вычисляется, но все же, повторю общеизвестную истину — Интернет и анонимность очень плохо сочетаются.