Будет ли революция в России?

На основании этой концепции Антонио Грамши создает новую теорию революции. Он, отходя от классического марксизма, приходит к выводу, что революционеры должны направить свои усилия не на слом базиса, а воздействовать в первую очередь на надстройку, совершая с помощью интеллигенции «молекулярную агрессию» в сознание, разрушая «культурное ядро» общества. Установив духовное господство, завладев контролем над массовым сознанием, навязав обществу новые идеалы, можно уже уверенно ломать политическую систему государства, не встречая сильного сопротивления, и перекраивать базис в соответствии со своими представлениями. Именно таким путем совершалась Перестройка в СССР. Если постараться коротко изложить грамшианскую концепцию «бархатной» революции, то она будет выглядеть примерно так.

Крушение государства следует рассматривать, как результат утраты правящим классом культурного диктата над подавляющим большинством народа. Исследователь утверждал, что надо не захватывать власть и насаждать революционную культуру с помощью ресурса государственной власти, а воздействовать на культуру снизу, и тогда власть сама упадет к ним в руки. Этот путь тем более эффективен, что государство не может с помощью прямых репрессий (роспуск революционных партий, арест активистов, закрытие оппозиционных газет) ликвидировать культурное влияние революционеров на массы. Более того, такие репрессии могут даже катализировать процесс утраты правящим классом духовного авторитета, как это мы наблюдали в Польше в 70-80-е годы.

Но для того, чтобы иметь возможность воздействовать на культурное ядро, необходимо владеть инструментами этого воздействия — газетами, киностудиями, школами, университетами, звукозаписывающими компаниями и радиостанциями. Сегодня одной из самых важных арен войны за сознание стала сеть Интернет, и, в первую очередь, блогосфера. Сложность в том, что эти инструменты (пожалуй, кроме блогосферы) правящий класс старается держать в своих руках, генерируя «органическую» интеллигенцию и подкупая интеллигенцию «традиционную». Соответственно, главные бои революции происходят не на улицах и предприятиях между угнетенными и эксплуататорами, а в культурной сфере между интеллигенцией реакционной и революционной. Если в этой схватке побеждают революционеры, они получают возможность навязывать обществу свои идеалы, и тогда попавшие под их влияние обыватели выходят на улицы, саботируют выборы и устраивают забастовки. Власть же, лишившись культурной гегемонии, не может противопоставить этому ничего, кроме грубой силы, а одним лишь насилием удерживать общество в повиновении совершенно невозможно.

Из доктрины Грамши следует, что революционеры должны сконцентрировать свои усилия не на прямых действиях, а на проникновении в школы, на кафедры, СМИ, театры, художественные и музыкальные студии, дабы с их помощью подрывать культурную гегемонию правящего класса. Если это невозможно (хотя, спрашивается, почему невозможно?), надлежит создавать контркультуру, но не замыкающуюся внутри себя субкультуру, а именно альтернативную модель культуры, которая стремится стать мейнстримом. Так когда-то рок-н-ролл в СССР был почти исключительно подпольным явлением, но магнитофонный самиздат буквально в течение нескольких лет превратил непричесанных деятелей андеграунда во всеобщих кумиров. Правда, ненадолго — как только в массовом сознании произошли культурные деформации, бывшие яростные бунтари превратились в респектабельных звезд шоу-бизнеса средней величины. Шевчук и Кинчев ударились в поповщину и воспевание святой Руси (последнее время, кстати, Шевчук пытается вернуться к бунтарству), Гребенщиков развлекает публику на корпоративных вечеринках, имидж нынешнего Бутусова совершенно не вяжется с образом холодного нигилиста, надсадно исполняющего «Шар цвета хаки» или «Скованные одной цепью». В сотни или даже тысячи раз съежилась и аудитория бывших неформалов.

На начальной стадии революционного процесса даже думать нечего о штурме власти, сначала надо добиться культурного влияния на массы. Вспомним 70-80-е годы XIX в.: одни карбонарии шли в народ рассказывать о социализме, другие подались в террористы, рассчитывая с помощью бомб быстро покончить с царским режимом. И вот ведь какой парадокс: хотя с практической точки зрения бомбисты ничего не добились, именно они оказали колоссальное влияние на сознание людей, хоть и не стремились к этому, а те, кто пытался воздействовать на сознание, потерпели полный провал. Имела место ошибка с выбором целевой аудитории: крестьяне оказались абсолютно глухи к непонятным идеям Маркса и Кропоткина, а вот у разночинной интеллигенции (не у всей, конечно) бомбисты вызывали почти щенячий восторг. Вот эта-то органическая интеллигенция и разъела, словно кислота, устои абсолютной монархии при том, что абсолютная часть народной массы сохраняла пассивную лояльность режиму вплоть до 1905 г.