Будни фронтового автобуса

В связи с этим уже к первому рабочему дню нового трудового года все глобальные и стратегические решения были приняты, а заявление об оставлении научной должности в НИИ написано. И как ни старались седовласые корифеи науки удержать Севу на стабильной дорожке службы в государственном учреждении, тлетворный дух свободы уже проник в ум и пожирал сознание несостоявшегося пока академика.

Жестокая реальность победившего капитализма очень скоро и в достаточно жесткой форме показала, что хорошее образование, таланты и умения ничего не стоят без огранки великих кормчих – менеджеров по продажам. Любые научные разработки оказались ничем на фоне «великого таланта» менеджеров-продажников, которые, вставая между исполнителем и заказчиком, мастерски выкручивали руки и тем и другим. Так что в результате внакладе оставались все, кроме них самих.

Почувствовав себя крепостным крестьянином, денно и нощно пашущим на барина-менеджера за скудную миску риса, догадливые молодые ученые быстро пришли к выводу, что бизнес – это не совсем их тема. Более того, Сева отчасти начал понимать своих коллег из НИИ и порой даже немного тосковал по нему. Но два раза войти в одну и ту же реку нельзя – вспомнил он известное выражение. Потому возвращаться на «блатную» должность младшего научного сотрудника не решился.

А время текло стремительно и неумолимо, забирая свое и приводя все в соответствие, в связи с чем вскоре на горизонте Алексея появилась хорошенькая девушка, ненавязчиво, но очень доходчиво давшая ему понять, что вполне созрела для семьи, домашнего очага, потенциальных детей и отдыха на курортах Турции и Таиланда – за счет мужа.

Не имея сил устоять от столь заманчивых перспектив, Леха-Сева оказался бессильным перед ее чарами и неписаной красотой. И невзирая на то, что на фоне всевозможных бьюти-блогерш из Интернета она не так уж много и просила, расходы Севы совершенно перестали попадать хотя бы в один порядок с доходами.

Лучшие годы потенциальной невесты стремительно и бесполезно улетали в никуда, унося с собой красоту, молодость и отложенные родителями Алексея деньги на квартиру. В связи с чем ею было принято обязательное к исполнению Севой решение: «Быть мужиком, засунуть свою гордость куда подальше и пойти на поклон к какому-либо олигарху-миллионеру, чтобы тот взял к себе в подмастерья нуждающегося в средствах ученика-работника».

К великому удивлению, судьба и тут ткнула его носом, убедив, что годы, проведенные в высшем учебном заведении, были без толку потраченным временем. И пока он, как последний ботаник, стирая зубы, грыз никому не нужный гранит науки, умные, находчивые и предприимчивые сверстники, начав с должностей продавцов коммерческих палаток, уже давно продвинулись по карьерной лестнице как раз до тех самых менеджеров-продажников, на которых стоит и от которых в итоге зависит вся мировая экономика.

В общем, в ближайшем окружении находящихся в поисках подсобников, учеников и преемников миллионеров не нашлось. А потому Сева, естественно временно, исключительно до появления на горизонте первого подходящего олигарха, пристроился в научно-техническую фирму, которая занималась проектированием и разработкой какой-то фигни. По крайней мере, именно так воспринимала сложившуюся ситуацию его будущая жена.

Зарплата тут, конечно, не позволяла покрыть существующие расходы и вернуть накапливающиеся, словно снежный ком, долги. Но все же разительно отличалась от доходов, которые он имел в НИИ, не говоря уже о его собственной бизнес-практике. А потому благоверная, ужав во всем свои «самые необходимые» женские потребности, в «нищете» проживающая свои лучшие годы, любезно, словно Золушка, согласилась подождать еще некоторое время, пока «тыква»-Алексей наконец-то не превратится в миллионера.

Перспективы на работе у него складывались так себе. И хотя он брался за все, что было по его силам, и работал без обеда и выходных, с каждым новым проектом его мечты потихоньку стирались ластиком реальности, а перспектива попасть в список «Форбс» таяла на глазах. Но, дабы не ранить и без того надорванную Севой нервную систему суженой, он, ничего не говоря ей о своих догадках и разочарованиях и все еще надеясь на чудо, продолжал работать и еще раз работать. Возможно, кто-то там, совсем наверху, оценил его старания, и вот однажды то самое чудо, в которое он так верил и надеялся, явилось в образе директора его фирмы, то есть оттуда, откуда его совершенно никто не ждал.

Поймав Алексея в коридоре в процессе перебежек между кабинетами проектировщиков, конструкторов и программистов, директор, непонятно к чему, вдруг спросил:

– Мне тут доложили, ты в десанте служил?

– Ну это… да, – не до конца понимая сути вопроса, утвердительно промямлил Сева.

С одной стороны, на календаре еще было довольно далеко до второго августа – Дня ВДВ, а с другой – двадцать третье февраля уже давно отпраздновали. А потому подобные слова из уст директора прозвучали особенно подозрительно. За ними явно чувствовался какой-то подвох.