Будущее общество

Другие из них считают себя независимыми, потому что они-де „ненавидят все мещанское”; в сущности они, сами того не подозревая, такие же реакционеры, как и предыдущие, ибо они сторонники теории: „искусство для искусства”, и проповедуют, что книги, картины, статуи прежде всего должны не быть тенденциозными. Художник не должен иметь иного убеждения, кроме „искусства”. Красота художественного произведения обуславливается рисунком, колоритом, построением фразы, созвучием слов. Этого для художника достаточно, и он в особенности должен избегать вложить в произведение свои мысли о современности и будущем обществе, ибо художник должен довлеть самому себе.

Тот, кто осмеливается утверждать, что кроме удовольствия для глаз и слуха, художественное произведение должно давать пищу для ума того, кто читает, смотрит или слушает, оскорбляет искусство, и говорить, что художественное произведение может служить идеалу, как средство пропаганды, значит опорочить его.

Такие „непримиримые” доказывают, что искусство слишком возвышенно, чтобы быть понятым толпою, и что хотеть его сделать ей понятным равносильно обезчещению его.

Мы не говорим, что искусство должно быть приспособлено к уровню вкусов толпы, ибо это означало бы калечить мысль и форму, что представляет позорное деяние, которого тщательно должен избегать уважающий себя художник. Унижаться до лести низменным вкусам толпы также позорно, как проституировать мысль ради привлечения покупателей. Но можно стараться сделать мысль понятной, устранить нарочно придумываемые неясности и употреблять удобопонятный способ изложения для того, чтобы реагировать на самых непонятливых суб'ектов и вызвать в их мозгах ряд впечатлений, дозволяющий им понять хоть одну какую-либо часть художественного произведения. Полагаем, что таково назначение искусства, и что гораздо легче витать мыслью в небесах, оставаясь непонятным для других, чем быть точным и ясным и сохранять при этом вполне безупречную форму.

Мне могут возразить, что до настоящего времени художественные произведения, имевшие служить пропаганде, всегда грешили со стороны формы. Возражение это делалось часто, и, может быть, оно основательно. Тем не менее, наверно, есть тенденциозные произведения, художественные по форме; если бы собрать статистические данные, то вероятно большинство таких произведений, в особенности по литературе, окажется малоценным и в этом отношении, но это доказывает только одно, а именно, что авторы были люди убежденные, но не обладали талантом, необходимым, чтобы создать художественное произведение.

Если же и обладали им, то как часто бывает с людьми убежденными, они увлекались сущностью идеи в ущерб ее выражению; желая во что бы то ни стало изобразить красоту идеи, отбросили все противоречия, выбрали только то, что говорит в пользу ее, и таким образом не были правдивы; а между тем, как бы там ни было, правдивость является главным условием всякого произведения искусства.

Я никогда не видел картины Пиккио „Торжество порядка”, и если бы даже увидел ее, то не будучи знатоком, не сумел бы ее оценить по достоинству, но всякий согласится со мною, что обладая талантом, можно на эту тему создать chec d'oeuvre, и что основная идея ее будет содействовать этому.

„Жерминаль” всегда останется одним из лучших произведений Золя. Нам скажут, что Золя не думал этой книгой пропагандировать социализм; согласен; но он описал в ней борьбу капитала и труда, и трудно лучше изобразить антагонизм между ними, чем он это сделал взаимным противопоставлением семейств Грегуар и Маге; точно также никто не станет утверждать, что если бы Золя был убежденным социалистом, то произведение его от этого вышло бы хуже.

Когда Деклав писал свое: „Sous offs”, Генри Фавр: „Au Port d' Armes”, Дарлен: „Bas les coeurs” и „Birîbi”; Гауптман: „Ткачей”, Ажальбер: „La fille Elisa”, заимствованное из романа Гонкуров, они не хотели пропагандировать, но наверно хотели выразить свое отвращение к некоторым из современных общественных институтов, и вот почему в их книгах всегда будет слышаться крик возмущения.

Вышесказанное не понравится господам сторонникам искусства для искусства. По их мнению художественное произведение, раз его понимает толпа, перестает быть таковым, ибо чтобы быть художественным, оно должно быть недоступно пониманию массы, и говорить своим собственным языком, ключем к которому владеют только немногие „посвященные”. Для них искусство это божество, всегда скрытое в туманном облаке, для служения которому приставлена небольшая группа жрецов, чернь же пусть трудится и терпит лишения, чтобы жрецы-художники могли священнодействовать.

Конечно, не все проповедники искусства для искусства заходят так далеко в своем презрении к толпе, но к такому выводу приводит их теория, и многие считают себя гораздо выше грубой черни: не все они, конечно, стремятся стать в ряды привиллегированных, и некоторые из них протестуют против существующего строя с его беззакониями, но только тогда, когда им самим приходится испытывать их на себе.