Бумаги Иисуса

До того как принять христианство, Павел был фарисеем. И если Иисус не был женат и дал обет безбрачия, почему Павел не упоминает об этом? Профессор Ранке-Хайнеман делает важный вывод: когда Павел писал о безбрачии, утверждая, что у него нет никаких указаний Иисуса на этот счёт и он может высказать лишь собственное мнение, «он не мог не упомянуть о необычном примере жизни самого Иисуса — если бы Иисус подал такой пример»[162]. Элейн Пейджелс в интервью одной телевизионной программе, вышедшей в эфир в 2005 году, отмечала: «Не подлежит сомнению, что большинство евреев были женаты, и особенно раввины. Не исключено, что жена была также у Иисуса»[163].

Но непорочное зачатие и непорочная жизнь были очень важны для усиливающегося ортодоксального течения в христианстве, и особенно после того, как оно отказалось от своих иудаистских корней и стало набирать приверженцев среди язычников. Безбрачие высоко ценилось многими философами языческого мира и особенно стоиками. Похоже, что одним из мотивов, подталкивавших христианство к девственности, было желание — в борьбе за место в мире, где преобладали язычники — продемонстрировать, что христиане тоже могут достигнуть нравственных высот языческих философов. И они добились некоторых успехов на этом пути, заставив уважать себя. Во втором веке н.э. врач императора Марка Аврелия Гален писал о христианах:

«У них есть не только мужчины, но и женщины, которые всю жизнь проводят в сексуальном воздержании. Среди них есть такие, кто достиг уровня самодисциплины и самоконтроля, сравнимого с тем, что демонстрируют истинные философы»[164].

Однако епископ Антиохийский Игнатий Богоносец — он принял смерть на арене цирка, разорванный на куски дикими львами на потеху римской публике — в своём письме епископу Смирны прозорливо заметил, что некоторые христиане «живут в целомудрии из уважения к плоти Господа», но затем признался, что они не вызывают у него восхищения. На самом деле он осуждал их «гордыню» и предупреждал, что возвеличивание своей непорочности убивает эту непорочность[165]. К сожалению, те, кто добился успехов в утверждении ортодоксальных взглядов и сумел обожествить Иисуса, также стремились к введению безбрачия для иерархов Церкви и к лишению женщин какой-либо роли в церковных делах. Они приходили в ярость от одной мысли о женщине-священнике. Они забывали о том, что даже Павел упоминал — с симпатией и восхищением — о роли женщин как учителей веры.

В своём Послании к римлянам апостол Павел называет диаконисс, «сотрудников моих во Христе Иисусе»: Фиву, Прискиллу, Акилу, Мариам, Юнию, Трифену, Трифосу и Перейду Юлию[166]. В Первом послании к коринфянам он говорит, что и мужчины, и женщины «молятся и пророчествуют» в церкви. Профессор Ранке-Хейнеман указывает, что термин «пророчествует» указывает на акт официальной прокламации и его лучше переводить как «проповедуют»[167]. Однако в то же самое время Павел говорит, что женщины в церкви должны вести себя скромно:

«Жёны ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении… Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают [о том] дома у мужей своих…»[168]

Однако к концу второго века н.э. какое-либо участие женщин в деятельности христианской Церкви окончательно отошло в прошлое. Те, кто не хотел допускать женщин к вопросам веры, пользовались влиянием на всех уровнях. Особенно выделялся среди них Тертуллиан, учившийся в Карфагене и принявший христианство в 197 году н.э. Он яростно нападал на женщин:

«Ты была дверью для диавола, ты получила от него для нашей гибели запрещённый плод… наконец исправление вины твоей стоило жизни Самому Сыну Божию»[169].

Естественно, Тертуллиан не мог бы обвинять женщин во всех грехах человечества и в смерти Иисуса, если бы им позволялось проводить богослужения в церкви:

«Но может ли оказаться вероятным, чтобы тот [Павел], кто определённо не разрешил женщине учиться, дал ей власть учить и крестить? Пусть молчат, — спрашивают дома у своих мужей!»[170]