Бумаги Иисуса

Это событие остаётся необъяснённым по сей день, но игнорировать его нельзя. Оно имело такое значение в христианском мире, и знание о нём получило такое широкое распространение, что изъять упоминание о нём не представлялось возможным. Оно осталось в тех воспоминаниях, которые дошли до наших дней в виде Евангелий. Более того, удивительным представляется тот факт, что церемонию миропомазания Иисуса должна была провести Мария из Вифании, а не другая женщина, которая пользовалась гораздо большим уважением среди его учеников — Мария Магдалина. Если только речь не идёт об одной и той же женщине — то есть Мария из Вифании на самом деле была Марией Магдалиной.

В Новом Завете это две разные женщины. Тем не менее, существовала традиция, объединяющая их — традиция, которая была закреплена в официальной доктрине в шестом веке н.э. папой Григорием I. Доказательства такого отождествления, однако, отсутствуют, и оно больше не поддерживается Ватиканом. Но это ещё не конец истории.

Любопытная — и довольно убедительная — гипотеза была выдвинута в 1993 году Маргарет Старберд в книге «The Woman with the Alabaster Jar». Как мы отмечали выше, все значимые поступки Иисуса в течение нескольких дней, предшествовавших распятию, полностью соответствовали пророчествам Ветхого Завета. Даже миропомазание Иисуса может рассматриваться как провозглашение еврейского мешиха, чьё появление было предсказано. Маргарет Старберд предполагает, что мы можем обнаружить происхождение имени Марии Магдалины в одном из этих пророчеств[197]. Она имеет в виду ветхозаветного пророка Михея, который писал: «А ты, башня стада, холм дщери Сиона! к тебе придёт и возвратится прежнее владычество, царство — к дщерям Иерусалима»[198].

Фраза «башня стада» означает высокое место, с которого пастух мог следить за своим стадом. Согласно официальному переводу Ватикана — «Иерусалимской Библии» — здесь имеется в виду Иерусалим. Под «стадом» подразумеваются верующие. Упоминание о холме служит дополнительным доказательством, потому что «холмом» (Офел) назывался район Иерусалима, в котором находился царский дворец. На древнееврейском языке «башня стада» называется Migdal-eder; Migdal переводится как «башня», но имеет ещё одно значение — «великий». Маргарет Старберд высказала вполне логичное предположение, что именно от этого слова произошёл эпитет «Магдалина» — а не от города Магдала[199]. Другими словами, если это объяснение верно, то Мария из Вифании, Магдалина, жена мессии, была известна как Мария Великая[200].

Если приход Иисуса в Иерусалим был организован таким образом, чтобы исполнились предсказания ветхозаветных пророков, то Мария Магдалина тоже имеет отношение к пророчеству Ветхого Завета о восстановлении царской власти в Израиле.

Получается, что Иисус был миропомазан как мессия собственной женой!

По какой-то причине она имела на это право и обладала достаточной для этого властью. У тех, кто защищает верховенство мужской апостольской власти в Церкви, появляется ещё одна неприятная загадка. Совершенно очевидно, что в религиозном движении Иисуса влиянием обладали не только ученики мужского пола.

Что же дальше? Высказывались предположения, что церемония миропомазания представляет собой священный брак. Но это маловероятно: миропомазание не было характерной чертой мистерий классического периода[201]. Не встречается оно и в месопотамских религиях[202]. В этом регионе существовала всего лишь одна, если не считать иудаизма, древняя традиция помазания священным маслом — в религии древних египтян. В Египте жрецам во время обряда посвящения лили на голову священное масло.

Ни для кого не секрет, что Новый Завет отличают серьёзные контекстные недостатки. Отрицать это невозможно. Составляющие его тексты противоречат друг другу, отрывочны, туманны и пристрастны. Если вскрыть все противоречия Нового Завета, то не останется ничего, кроме в высшей степени предвзятой, догматичной мифологии христианства — и тогда мы можем утверждать, что воспоминания об Иисусе, призывающем платить налоги, представляют собой просто более позднюю вставку с целью убедить греко-римских язычников, принявших христианство, что новая вера политически безопасна и не несёт угрозы для Римской империи.