Бумажная Деревня(СИ)

Источником всех бед республики Барон называл москалей, которые вредили ей не меньше легендарных масонов. Особо отличившийся москаль превращался в коммуниста, который не просто вредить республике, но и захватить в ней власть. А уже из коммуниста мог вылупиться чекист, самый опасный враг, прошедший тройной отбор. Чекист умел захватывать власть в любой стране тайком ото всех и коварно манипулировать, скупая землю, перерабатывая людей в москалей и применяя зловещее психотронное оружие для своих неописуемо злобных планов.

Ну и, разумеется, все встречи с избирателями проходили на кладбищах.

И вот однажды в избирательном штабе узнали, что в Чертяевке, где Школа Железной Звезды, есть невероятно огромное отделение Фронта, которое возглавляет учитель истории Столбовой-Бельский. Надо ли говорить, что туда немедленно отправилась целая делегация, во главе с самим Неумойчиком. Неумойчик был первый заместитель Барона Субботы, управлявший Фронтом в те дни, когда вождь впадал в транс или уходил на погост совершать свои зловещие ритуалы.

К приезду Неумойчика решили устроить полныйсбор в актовом зале областной библиотеки. Все нарядились по-праздничному, а молодёжное крыло выстроилось во дворе в свежепошитых мундирах. Большой деревянное панно с Энгельсом, Марксом и Ленином завесили белой тканью.

- Здравствуйте,- поприветствовал гостей Столбовой-Бельский,- рад видеть собратьев по борьбе с красной угрозой.

Неумойчик и компания подтвердили, что они тоже рады.

- Только имейте в виду - мы настоящие патриоты и всякой красной интернациональной сволочи не допустим. Если среди вас есть коммунисты, лучше признайтесь сразу.

Неумойчик и компания заверили, что никаких коммунистов среди них нет. День и ночь они боролись с ненавистной советской властью в глубоком подполье, на кухнях, в подвалах и даже строительных вагончиках.

- Ну, тогда давайте наш гимн. Подпевайте!

Оркестр грянул - довольно слаженно и вышколено. И молодое крыло затянуло:

Боже, царя храни!

- Что это такое?- закричал Неумойчик,- Это что за русские имперские марши? Вы что - за Россию?

- Разумеется,- ответил Столбовой-Бельский,- мы - за возрождение Российской Империи и осуществление Белого Дела. Что ж вас корёжит-то так, словно одержимого от "Отче наш"? Может, вы всё-таки красные?

- Это провокация!..

- Да, и правда коммунисты пожаловали. Ну, молитесь, красные дьяволята!

- Мы не коммунисты. А вы - агенты имперского влияния Москвы!

- Не коммунисты? А вот у нас другие сведения,- Столбовой-Бельский достал сложенный вчетверо лист,- Итак, Неумойчик Сергей Станиславович, бывший второй секретарь горкома КПСС...

Делегация попыталась сбежать, но молодёжь оперативно перекрыла выход из актового зала.

- Ну, братцы, тут, похоже, одни коммунисты,- развёл руками Столбовой-Бельский, закончив со списком,- Давайте-ка, что-ли, поучим краснопузых уму-разуму.

Достал ногайку и - собственноручно выпорол всех, кто при советской власти так боролся с коммунистической партией, что даже в ней состоял. А таких в делегации было - все!

Как результат, Барон Суббота получил в Чертяевке 0.8% голосов, проиграл выборы и сгинул в направлении Гаити. А бывший второй секретарь республиканского горкома Неумойчик сейчас работает на Радио Свобода и повествует, как он в советское время страдал.

Правда, Столбовому-Бельскому тоже особых пряников не досталось. Епископ Урбанович договорился и с новой властью, выбил из Ватикана финансирование, пригласил финансовым директором иезуита Фрица Оберфёрстера и легендарная физматшкола стала католической гимназией номер 13 имени Игнатия Лойолы. Учителю истории пришлось уйти и даже унести с собой парадный портрет Николая II.

В Дальний он переехал, продав прежнюю квартиру, чтобы было проще работать в харбинских архивах. Здесь он продолжал гнуть прежнюю линию, но патриотических обществ больше не создавал. Называл себя просвещённым монархистом и либерал-консерватором, одевался в сюртук, пошитый по выкройке образца 1910 года и всё свободное время посвящал изучению дореволюционной России и Белого Движения.

Историю он и правда знал невероятно, хотя воззрения на советский период у него были самые презрительные. Не только лояльные власти деятели (их он величал холопами), но и львиная доля несогласных с ней были для него "всего лишь омерзительным продуктом прекращения Империи в тошнотворное болото массового общества". Солженицына он величал стукачом, Шаламова - безбожником и "троцкистской швалью". Поэтому этой неприятной темы он на уроках обычно не касался и все сорок пять минут посвящал либо школьному питанию, либо рассуждениям о табели о рангах, киселёвской земельной реформе, румяных гимназистках и крестьянских кассах взаимопомощи.

К современности он тоже относился с отвращением, новые знамёна и униформу высмеивал, а людей власти считал замаскированными коммунистами. "Символику напополам не заимствуют",- говорил он и считал знаковым, что новая власть никак не отметила 80 лет с начала Первой Мировой Войны.