Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Следует упомянуть и о раешниках, которые тоже с успехом подвизаются на гулянье.

Пожалуйте, господа, панораму смотреть!Показываю, рассказываю:Про города все столичные,Потому преотличные!А вот и я, развеселый грешник,Великопостный потешник —Петербургский раешникСо своей потешной панорамою:Верчу, поворачиваю,Публику обморачиваю.А себе пятачки заколачиваю!Вот изволите видеть:Город Лондон! Живут там англичане, Вечно в дыму и тумане. Там на десять богачей — Миллион стрекачей, В дыму не имеют хлеба, А так себе шляются, Кой-чем побираются! А это – город Константинополь, По-прежнему Царьград. А кто туда попадет, Так и сам не рад. Там живет турецкий султан, Он имеет свой «диван», А на диван-то не садится, Потому что сам его боится. А это – город Париж! Когда туда приедешь, Так и угоришь. Оттуда каждого года Идет к нам мода. Наша знать Ездит туда денежки мотать: Туда-то едут с полным золота мешком, А оттуда возвращаются пешком. А это – город Питер, Которому еврей нос вытер. Это город – русский, Хохол у него – французский, Рост – молодецкий, Только дух – немецкий! Да это ничего: проветрится! Воды в нем – тьма-тьмущая: Река течет пребольшущая, А мелкие реки не меряны, Все счеты им потеряны! А вот и петербургская дама, Только не из Амстердама; Приехала из Риги, Продавать фиги. Купеческих сынков обставляет, Да сети им расставляет. Карьеру начала с прачки, Да давали ей много потачки…

Около раешника – всегда толпа разной молодежи, преимущественно школьников и гимназистов[434].

Как и прежде, показывали в райке основателя города и панораму столицы.

«Картинка переменяется, выходит петербургский памятник Петра Первого:

А вот андереманир штук – другой вид,Петр Первый стоит;Государь был славныйДа притом же и православный;На болоте выстроил столицу,Из кухарки сделал императрицу»[435].А вот извольте посмотреть:С птичьего полета, а может и выше —С золоченой адмиралтейской крыши,Как на ладони – весь город Питер,Что многим бока повытер[436],[437].

Выкрики острословов приводятся в сообщениях о народных увеселениях: «А раешник так и надсаживается грудью, орет во все горло: „И вот город Париж, приедешь туда – угоришь!.. Сам Наполеон бросил трон, за сороковкой бежит в кабак, вот как… Важно!.. А вот город Италия и так далее… А вот англицкая нация… Турок ее за нос водил-водил, денег не заплатил, потому у самого везде пусто, да и в кармане не густо: в одном кармане блоха на привязи кадрель танцует… Лихо!“»[438].

Петербургские газетчики все чаще прибегают к раешным прибауткам в своих обозрениях гуляний, написанных от лица панорамщика: «На Царицыном лугу стоят балаганы, бьют в них барабаны, из ружей стреляют, войну изображают, турок побивают! Там показывают „Кащея“, а там „Два злодея“, а Малафеев показал силу, закатил „Аскольдову могилу“![439] Публика кругом ходит чистая, суконная, форсистая, – а неважная, просто сермяжная, еле-еле пробьется к карусели, на качелях качается, балаганным делом утешается… А то заплатит пятачок и глядит к нам в раек!»[440]