Быть жертвой. Природа сексуального насилия

Примерно с 24 лет окружающие стали замечать странности в его поведении – он смеялся, когда ему говорили о чем-либо серьезном, отмечалась его нервозность, неуравновешенность, иногда высказывал мысли о преследовании. В этот же период был впервые привлечен к уголовной ответственности за кражу, при обследовании его психиатрами контакт с ним был формальным, держался высокомерно, несколько дурашливо. Был склонен к резонерству, содеянное объяснял проведением «эксперимента», якобы хотел понаблюдать за реакцией окружающих на его поведение, были выявлены склонность к сокрытию своих переживаний (диссимуляции), легкая дезорганизация поведения в стрессовой ситуации, настороженность, подозрительность на фоне выраженной инфантильности. С диагнозом «психопатия с явлениями психофизического инфантилизма на фоне органической неполноценности головного мозга» был признан невменяемым, находился на принудительном лечении в психиатрической больнице. После выписки через год летом привел на дачу малолетних детей, полностью их раздел, но уголовное дело против него было прекращено. Однако в том же году было возбуждено новое уголовное дело после того, как П. заставил двух мальчиков раздеться и бить друг друга крапивой. После вторичного признания невменяемым дважды находился на лечении в психиатрической больнице, высказывал бредовые идеи отношения, преследования. Диагноз П. колебался между шизофренией и шизоидной психопатией. Однако вскоре после выписки повторил аналогичные действия: заставил раздеться двух мальчиков и избил их по ягодицам ремнем и куском брезента. При проведении судебно-психиатрической экспертизы формально отвечал на вопросы, был манерен. Отмечал, что после возбужденного против него уголовного дела стал замечать за собой «слежку». На этот раз ему был установлен диагноз шизофрении, после чего он на протяжении двух лет находился на принудительном лечении. После выписки не работал, ездил в транспорте, задерживал безбилетных подростков, проводил с ними «воспитательные беседы», а затем трижды совершил аналогичные прежним правонарушения: представляясь работником милиции, дружинником, приводил домой малолетних детей, заставлял их писать «расписки-обязательства» и избивать друг друга, предварительно раздевшись, двух детей ударил сам кулаком по ягодицам. После задержания был госпитализирован в психиатрическую больницу, где заявлял, что «носит общественную миссию» по воспитанию несовершеннолетних и избил детей «с воспитательной целью». При выписке через пять лет диагноз шизофрении был дополнен констатацией специфического для нее дефекта и синдрома сексуальных перверсий по типу садизма.

Спустя год после выписки вновь привел домой трех малолетних детей и, приспустив им брюки, избил их. Тогда же через службу экспресс-знакомств познакомился с М., которая жила с 16-летним сыном в трехкомнатной квартире и была хорошо обеспечена. Вскоре стал проживать у нее. В этот период ему была проведена судебно-психиатрическая экспертиза по ранее возбужденному делу, где он держался подчеркнуто вежливо, говорил, что бил ребят по ягодицам, чтобы «похулиганить», тут же добавлял, что ему «было интересно властвовать над ними». Был вновь признан невменяемым, рекомендовалось возобновление принудительного лечения. Однако через 8 дней после комиссии он совершил убийство М. и ее сына, нанеся им множественные ножевые ранения. После убийства пошел на работу, а вечером вынес трупы и сбросил их в расположенный неподалеку колодец теплоцентрали. Произвел уборку квартиры, сжег те вещи, кровь с которых нельзя было отмыть или отстирать. В последующем продолжал жить в квартире убитых, от имени М. послал письма на работу и в школу с просьбой уволить ее с работы и отчислить сына по причине смены места жительства, сотрудникам М. говорил, что она уехала в другой город к родственникам. Увидев поиски в канализационном колодце, П. в тот же день скрылся, жил по подложным документам под различными фамилиями, имел сожительницу. Был арестован спустя 9 месяцев. В своих объяснениях причин содеянного был крайне циничен, холоден. Сообщил, что, оказавшись в очередной судебной ситуации, специально свел знакомство с материально обеспеченной женщиной с целью обезопасить себя, говорил, что пытался иметь интимные отношения с ней, поскольку рождение ребенка помогло бы скорей освободиться. Узнав о направлении в психиатрическую больницу специального типа, стал обдумывать план побега, так как «терять было нечего», пытался заставить М. отдать ему свои деньги, а после окончательного отказа решил ее и сына убить и завладеть их имуществом для обеспечения побега.