Частный человек. Избранные места из переписки с врагами

Но неуязвимых и непобедимых войск не придумано. Мушкетёров XVI века можно было разбить имевшимися тогда средствами, например, артиллерией. Но трудно. Полевая артиллерия, в отличие от крепостной, лишь начала развиваться. Чем толще стенка пушки, тем больший заряд пороха можно использовать без риска, что орудие разорвёт. И тем дальше полетит ядро: тогда стреляли ими, бомбы с начинкой только изобретались. Но толстостенную пушку из-за огромного веса не сдвинешь с места. Для крепостной артиллерии это ерунда: царь-пушка стоит (лежит) на стене; её двигать не надо, враг сам прибежит город штурмовать. В поле же обстреливаемый артиллерией мушкетёрский полк просто отступит за дальность выстрела. И пока враг будет двигать неподъемную бандуру, успеет перемолоть пару полков на другом фланге. К тому же артиллерия при смене позиции крайне уязвима для конницы. Выход в том, чтобы лить орудия с тонкими стенками из прочного металла. Но его не было до конца XVIII века. Мушкетёрские, а затем фузилёр-ские и гренадёрские, полки обеспечили Франции мировую гегемонию на полтора столетия. Ими были неоднократно разбиты испанцы, англичане и австрийцы; французские войска вторглись в Италию. Франция заключила по инициативе турок союз с Османской империей против Австрии и России. Начался захват колоний. Вершиной успехов Франции стал отрыв от Англии огромной колонии — США — путем инспирации там революции и масштабной военной помощи восставшим. Сейчас о том забыли; те события заслонены более поздними. Не грех и напомнить.

Но военные технологии развиваются быстро: тактика мушкетеров устарела за полвека. К началу XVII века время перезарядки мушкета сократилось до 2–3 минут, а вес снизился вдвое. В середине XVII века стало возможно расстрелять толпу атакующих, не обнажая шпаг. Это стало очередной революцией в военном деле и концом мушкетёров. Виртуозы клинка больше не требовались. Во французской армии пехоту с ружьями переименовали в «фузилёров», а бренд «мушкетёры» сохранили для единственного полка гвардии (чёрные мушкетёры). Где все герои Д'Юма и служат. Скажем, в Пруссии, модернизировавшей армию значительно позже, мушкетёры никогда не были элитой и гвардией, а сразу массовыми полками, так и называвшимися: «мушкетёры».

В Московии мушкетёры именовались «стрельцами», а мушкеты — «пищалями». Вместо шпаг у стрельцов были бердыши: топоры на длинной ручке; облегченный вариант алебарды. Русской армии, в отличие от французской, приходилось отражать атаки не пехоты, а татарской и польской конницы. Шпагой против конного особо не помашешь, а алебардой или бердышом — самое оно. В остальном тактика аналогична, и бердышами русские владели столь же виртуозно, как их французские коллеги шпагами. Стрельцы также часто участвовали в политических разборках. В XVII, а не в середине XVI века (Россия отставала), они стали реальной силой. Известно три успешных стрелецких бунта, например, Хованщина 1682 года и мятеж 1689 года. Но самым известным стал четвёртый, жестоко подавленный в 1698 году молодым Петром I Алексеевичем (Великим). Стрельцов удалось разгромить потому, что полки «немецкого образца», гвардия Петра I, не побежали в атаку под их бердыши, а искусными маневрами вынудили их атаковать и расстреляли издали. Полководцы Петра I (его самого на поле боя не было) показали противнику, что их артиллерия якобы слабо защищена. А когда враг в это поверил и атаковал, его забросали гранатами притаившиеся гренадёры. Смешавшиеся стрельцы получили залп в бок. Это была победа тактики XVII века над устаревшей тактикой века XVI.

Но вернемся к журналистике. В XVI веке — не раньше и не позже — власть столкнулась с жуткой дилеммой. Если в стране мушкетёров-стрельцов нет, а есть, скажем, янычары или самураи, об этом быстро узнают в соседних государствах: разведка-то работает. И оттуда придут мушкетёры и отберут сначала парочку провинций, а потом и вовсе независимость. Что и произошло с Турцией, Китаем и Японией. Эти великие державы с многосот-летней историей к концу XIX века полностью покорились белым дьяволам. И лишь разногласия среди белых варваров, известные как две мировые войны XX века, позволили им столетие спустя обрести некое подобие независимости. Так могло произойти и с Россией.