Читаем Частный человек полностью

Второй пример, посвежее. В 1944–1945 годах американское командование обращалось к французским властям с просьбой оградить личный состав экспедиционного корпуса США во Франции от приставаний несовершеннолетних девочек. Они буквально осаждали казармы богатых американцев и за пару чулок были готовы на всё. Немецкая оккупация Франции во время Второй мировой войны была тяжёлой. Порой доходило до голода, хотя и без массовых эксцессов. Нищета была повсеместной, чем и объясняется поведение. Потому-то де Голль и помиловал Петена: в предательском и коллаборационистском Виши удалось сохранить хоть что-то. На требование американцев французы ответили, что не допустят вмешательства союзников во внутренние дела. Французский закон тогда устанавливал возраст сексуального согласия в 13 лет, и его не стали менять в угоду американским пуританам.

При этом в отношении сексуальных меньшинств французские и американские законы совпадали: извращенцев отправляли в тюрьму на несколько лет. Хотя и без английских строгостей и изысков. В чём причина сходств и различий? Франция сильно пострадала в Первой мировой войне; главными её сражениями стали битвы между французами и немцами. А колоний у Франции было не так уж много. Так что пускай 13-летние девочки рожают, лишь бы давали солдат. Не рожающие меньшинства подлежат наказанию.

В более пострадавшей в Первой мировой войне Германии представителей сексуальных меньшинств тогда расстреливали. А одним из фашистских Нюрнбергских расовых законов стал «закон о колыбелях». Согласно ему, все, отправляемые на побывку военные, бесплатно получали детскую колыбель со свастикой. По пути домой вояка имел право заночевать в любом доме. А живущая там женщина не имела права отказать ему в сексе, даже если была замужем. Муж и родственники не имели права препятствовать. В обмен на ночь любви солдат оставлял у случайной подруги колыбель. Если рождался ребёнок, женщина несла её в ратушу и власти начинали выдавать ей социальное пособие. Говорят, такой порядок многим нравился. Вот вам и протестанты — пуритане! Чего не придумаешь для повышения рождаемости, если сильно прижмёт.

США в то время тоже нуждались в повышении рождаемости. У них страна была ещё не освоена; стройки да целина кругом. Отсюда пропаганда больших патриархальных семей как единственно правильного образа жизни. Меньшинства — наказывать. Но американцы потеряли в Первой мировой войне гораздо меньше народу. Они, как всегда, поучаствовали в конце, когда всё было ясно. Американская мечта: отдать поменьше, чтобы получить больше. Поэтому политика повышения рождаемости у них проводилась без французских, а тем более немецких, изысков. Заодно можно было упрекать несчастных европейцев в разврате на фоне светлого образа американца. Тоже прибыль.

9. Влияние роботизации.

Ранее уже отмечал, что после роботизации армии и промышленности значительная часть населения оказывается ненужной. А сокращение населения в этих условиях становится государственной задачей. Веками государство решало обратную задачу: обеспечить прирост населения. Чем больше людей, тем больше рабочих и солдат, тем сильнее страна в экономическом, политическом и военном планах. Но с приходом роботов лишнее население становится обузой. Концепции поменялись и стали бесчеловечными. В прямом смысле: «без человеков»; люди больше не нужны.

Теперь установка иная: люди будут жить хорошо и долго, только их должно быть как можно меньше. Газовые камеры и иные радикальные инструменты сокращения населения эффективны, но не телегеничны. Проще запустить идею феминизма и ряд других, направленных на одну цель. Внушается, что секс является лишь весёлым и разнообразным развлечением. Только детей делать не надо; их должно быть как можно меньше. Отсюда избавление от вызванных сексуальными запретами неврозов, внимание к защите прав детей, феминизм, и т. д. За последние 20–30 лет сексуальные конвенции в экономически и технологически развитых странах очень сильно изменились. В глаза бросается не только легализация гомосексуализма, но, в первую очередь, разрушение традиционной семьи. А также криминализация и тотальный запрет всего, хоть как-то связанного с педофилией.

Последнее поясню. Человек, подвергавшийся в детстве сексуальным домогательствам, является ходячей психологической бомбой замедленного действия: когда и отчего рванёт — неизвестно. Выглядит он(а) вполне нормально: улыбается, карьеру делает. Но при этом продолжает носить в себе заряд, не выявляемый современными методами. У долгожителя со временем накапливается сила. Что может слетевший с катушек слесарь или уборщица? Убьёт пару человек — тут их и скрутят. А директор завода, например, химического? Взбесившаяся зверушка способна половину среднеевропейской страны в кратер превратить, так что там потом ещё 100 лет жить невозможно будет. Лучше уж перестраховаться.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги