Че Гевара. Последний романтик революции

Надо сказать, что Гевара глубоко переживал гибель своих товарищей, хотя не всегда это показывал на людях. Но бывали случаи, когда сдавалась даже его стальная воля. Помогавший партизанам гуахиро Хавьер Фонсека вспоминал:

«Когда Че сообщили, что убит Сиро Редондо, произошло нечто невиданное доселе. Я не думал, что Че способен плакать, но в тот день он не смог сдержаться, боль превозмогла его. Я видел, как, прислонившись к скале и закрыв лицо руками, он горько рыдал»[122].

В период боев за Санта-Клару один из батистовских генералов, Кантильо, установил негласный контакт с Фиделем Кастро (как позднее выяснилось, с согласия Батисты) и предложил прекратить боевые действия и даже арестовать президента, если его самого назначат командующим кубинской армией. Но Фидель, знавший цену обещаниям генералитета, никакого ответа не дал.

На предложение парламентеров Гевары, связавшихся с Кантильо по радио, сдаться, тот пустился на обман и заявил, что в строгом соответствии с указанием Фиделя Кастро принял на себя командование армией и поэтому ультиматумы повстанцев неприменимы. Че немедленно сообщил об этом Фиделю, который публично отказался признать Кантильо и отдал приказ наступать на Гавану.

А тем временем сам Батиста, прихватив с собой дорогие ему реликвии: телефонный аппарат из чистого золота и серебряный ночной горшок (благо, валюту он давно переслал в швейцарские банки), на личном самолете бежал с семьей и приспешниками за границу.

К двум часам дня 1 января 1959 года бойцы Гевары сделали кубинскому народу новогодний подарок — Санта-Клара полностью перешла в руки Повстанческой армии. Дорога на Гавану была открыта.

А утром следующего дня жители Санта-Клары читали расклеенное на стенах домов обращение Че «К гражданам провинции Лас-Вильяс»:

«Покидая город и провинцию для исполнения новых обязанностей... я выражаю глубокую благодарность населению города и всей провинции, которое внесло большой вклад в дело эволюции и на чьей земле произошли многие из важнейших заключительных боев против тирании... Пусть население провинции знает, что наша повстанческая колонна, значительно выросшая за счет вступления в ее ряды сынов этой земли, уходит отсюда с чувством глубокой любви и признательности. Я призываю вас сохранить в своих сердцах этот революционный дух, чтобы и в осуществлении грандиозных задач восстановления население провинции JIac-Вильяс было авангардом и опорой революции»[123].

Между тем колонна Гевары на грузовиках и вездеходах мчится по шоссе в столицу. Скажем несколько слов, как обещали, о разногласиях в стане патриотов. Затрагивая эту деликатную тему, важно не смешивать действительно патриотов (пусть даже просто сочувствовавших делу повстанцев) с теми, кто, прикрываясь этим почетным именем, преследовал иные цели: от обогащения путем грабежа населения до сохранения в стране «статус-кво», хотя и без Батисты.

Мы будем говорить о первых: со вторыми, на наш взгляд, все ясно. Разве что приведем для большей ясности один конкретный пример. Самозваный главарь так называемого Второго фронта Гутьеррес Менойо пытался преградить бойцам Гевары доступ в горы, заявив, что это его территория. Ему была ненавистна сама идея аграрной реформы, за которую ратовали Фидель и Че.

Что касается разногласий, скажем, в «Движении 26 июля», то там было достаточно людей, которые не только отрицательно относились к вооруженным методам борьбы против тирании, но и к проведению аграрной реформы на подлинно демократических началах. Показательна в этом отношении беседа между Че Геварой и политическим деятелем Энрике Олтуски, выступавшим под псевдонимом Сьерра:

— Я, — рассказывал этот деятель «Движения», — Геваре написал раздел об аграрной реформе для программы нашего Движения.

— В самом деле? И каково его содержание?

— Вся необрабатываемая земля должна быть отдана гуахиро. Необходимо обложить большими налогами латифундистов... А потом, выкупив у них землю, продать ее крестьянам по ее реальной стоимости, если нужно в рассрочку и снабдив их кредитами для налаживания сельскохозяйственного производства...

— Но это реакционный тезис! — кипел Че от возмущения. Как мы будем продавать землю тем, кто ее обрабатывает?

— Человек должен почувствовать, что полученное им стоило усилий.

— Вот какой ты сукин сын! — вскричал Че. Жилы на его шее напряглись...»[124].

Э. Гевара вспоминал и другие примеры далеко не революционного поведения Сьерры. Как-то, чтобы пополнить казну повстанцев, Че приказал ему произвести экспроприацию банка в городе Санкти-Спиритус. Но тот отказался выполнить этот приказ, ссылаясь на то, что такие действия могут оттолкнуть от «Движения 26 июля» состоятельных людей.

В ответ на это Че пишет Сьерре резкое письмо: