Чечня Червленая

Втроем они стоят около майора, который сидит на земле и раскладывает личные дела солдат на три стопки. Первая — очень большая, вторая намного меньше, в третьей же всего несколько штук.

Сидельников: — Товарищ майор… Товарищ майор, разрешите обратиться. Нас трое.

Майор: — Что?

Сидельников: — Товарищ майор, мы с самого начала вместе, с самой учебки. Мы хотим продолжить службу в одной части. Товарищ майор, я вас прошу отправить меня в Чечню, а вместо меня оставить здесь Киселева. Я оставаться не хочу.

Майор: — Солдат! Вы что, не поняли? Вы остаетесь здесь, товарищ рядовой, в том составе, который я назначил! Свободны!

Сидельников, Киселев и Татаринцев стоят втроем.

Сидельников: — Пока, Кисель.

Киселев: — Пока. Хорошо, что я успел дать тебе аккорды. Хоть что-то останется тебе на память.

Татаринцев свинчивает с груди значок классности — синего цвета щит с дубовым венком и цифрой три посередине — и протягивает Сидельникову:

— На, возьми. Пускай будет у тебя.

Сидельников взамен отдает свой значок.

Сидельников: — Жалко, что все так получилось.

— Да, — говорит Вовка.

— Да, — говорит Кисель.

Снова пролетает вертушка. Солдаты задирают головы и смотрят, как машина садится на взлетку. Раздается команда: «Третья рота, приготовиться к погрузке!» Киселев с Татаринцевым поворачиваются и бегут к вертолету, у которого уже строятся солдаты. Сидельников смотрит им вслед.

Вторая серия

Пятеро солдат стоят в каптерке — Сидельников, Тренчик, маленький еврей Витька Зеликман, Якунин и Рыжий. Перед ними на столе сидит старший прапорщик. У него хороший камуфляж, большая «натовская» кепка. Он стегает себя по ноге железным прутом. На столе — бутылка водки, тушенка, хлеб.

Прапорщик: — Значит так. Поздравляю вас, сука, с прибытием в четыреста двадцать девятый орденов Богдана Хмельницкого, Кутузова и еще какого-то Сутулого мотострелковый полк. Или, попросту говоря — «Моздок-7», сука. Я старшина роты связи, старший прапорщик Савин. Служить теперь будете под моим непосредственным началом. Ну и под началом майора Минаева, конечно.

Он кивает на кучу тряпья, на которой, укрытый бушлатами, спит пьяный майор. Наливает водки, выпивает, закуривает.

— У нас в роте есть еще человек пятнадцать, десятеро из них выполняют правительственное задание по восстановлению конституционного порядка на территории Чеченской республики Ичкерия, сука. Мы с майором только что оттуда. Даст Бог, и вы туда доберетесь. Пятеро где-то здесь шарятся, но я их давно уже не видел, сбежали, наверное, сука. Полк этот, прямо скажем, не самый передовой, а уж рота вам досталась не приведи Господь, сука, вот, видите, с чем майор тут ночует, — он стучит металлическим прутом по столу, чуть не разбив при этом бутылку, — так что если будут возникать проблемы с нашими соседями по казарме — ротой разведки — сразу говорите мне, я тут всех отхреначу. Ну, вы наверное уже сами все поняли. Самим тоже не бздеть, сдачи давать, понятно?

Солдаты вяло: — Так точно.

Савин: — И никогда не пейте с майором Минаевым, сука, — он кивает на кучу бушлатов. — Со мной можете выпить, со старшим лейтенантом Бондарем можете выпить, с прапорщиком Рудаковым можете, если он вам предложит, конечно, но с майором Минаевым — никогда. Понятно?

Солдаты: — Так точно.

Старшина: — У кого почерк красивый?

Сидельников: — У меня.

Старшина: — Иди сюда. Остальные свободны.

Он достает из ящика стола красную книгу.

Старшина: — Как тебя зовут?

Сидельников: — Рядовой Сидельников.

Старшина: — Зовут тебя как?

Сидельников (громче): — Рядовой Сидельников!

Старшина: — У тебя имя есть?

Сидельников: — Аркадий.

Старшина: — Райкин? Откуда ты?

Старшина: — Из Москвы.

Старшина: — На. Впиши вас в штатку, сука.

В штатке тридцать четыре фамилии, напротив половины из них запись СОЧ, напротив других — «На выполнении боевого задания».

Сидельников: — Товарищ прапорщик, а что такое СОЧ?

Старшина: — Самовольное оставление части. Дезертиры они. Сбежали.

Сидельников: — И лейтенант Пухнов тоже?

Старшина: — Да. Он срочник был, после института, двухгодичник. Дедовщины испугался.

Сидельников ставит номер 35 и пишет «Сидельников Аркадий Аркадьевич».

Старшина: — Так ты у нас еще и Аркадьевич? Да, тяжело тебе здесь придется, Аркадий Аркадьевич из Москвы. Сука… Значит, мы с разведротой в наряд по очереди хотим, сука. Сегодня они дневалят. Завтра заступишь ты и… рядовой Зеликман.

На плацу дневной развод. Под бой барабана суточный наряд проходит торжественным маршем мимо дежурного по полку. У половины солдат нет сапог и они маршируют в тапочках, стуча пятками по асфальту. Тапочки разлетаются, солдаты идут босиком.

Мимо плаца идет лейтенант с перевязанной рукой, группа солдат копает яму около казарм. Они в одних штанах, грязные, все в пыли. На тросу тащат сгоревшую машину. Жарко, яркое солнце.