Чечня. Год третий

Функционеры, те, кого в России после Петра Великого называют чиновниками , разумеется, тоже должны вносить свою лепту. Раз в несколько месяцев все правительственные служащие, включая милиционеров, врачей и преподавателей, обязаны перечислять часть своей зарплаты в Фонд Ахмад-Хаджи Кадырова, в ФАК, как его здесь называют, в частный фонд, возглавляемый Аймани, весьма могущественной матерью Рамзана. И чем выше должность, тем больше за нее надо платить. Старый знакомый, смеясь, рассказывает мне об образовании нового антикоррупционного комитета; говорят, чтобы получить в нем должность, каждый член комитета должен внести от 600 000 до 1000 000 долларов: «И тогда потом, чтобы бороться с коррупцией…» Разумеется, в республике невозможно заниматься мало-мальски серьезной экономической деятельностью, минуя Рамзана. Если какой-нибудь бизнес идет более или менее неплохо или если его владелец нуждается в солидной протекции, Рамзан ее ему предоставляет и облагает его налогами; если же бизнес идет очень хорошо, Рамзан его забирает. Ваха рассказывает мне историю одного из своих двоюродных братьев, солидного московского предпринимателя, который пожелал выкупить старые дачи, летние деревенские домики, раньше принадлежавшие какой-то местной организации Коммунистической партии, чтобы превратить их в поселок для отдыха; Ваха отправил его посоветоваться с тем бывшим борцом за независимость, которого я процитировал выше, и тот сказал ему: «Ты с ума сошел? Не вкладывай туда ни копейки. Рамзан тебе разрешит, а потом все заберет». История девяти братьев Оздиевых из Бачи-Юрта типична: могущественное семейство, а такими часто бывают семьи, имеющие много сыновей, они удачно построили большую сеть станций технического обслуживания в Дагестане и Чечне; современные новехонькие станции носили их имя на фронтоне. И вроде бы конфликт с Рамзаном возник не из-за самих этих станций, а из-за участков, которые он возжелал приобрести ради постройки Берката, гигантского центрального рынка, на котором он обязал выставлять товары всех торговцев с разных базаров. Я не знаю, как именно действовала железная рука, кроме того, что большой дом одного из девяти братьев оказался снесен бульдозером – перед телекамерами – за «незаконное строительство»; как бы там ни было, все их станции в Чечне, которые были видны повсюду: и в городах, и вдоль дорог, теперь закрыты. «Здесь, – комментирует чеченский друг, рассказавший мне эту историю, – у тебя нет прав иметь деньги. Эти права – только у него».