Чехов за 30 минут

«Автор не разрешает ничем вопроса, предлагаемого героем рассказа себе самому, и вместе с этим, стало быть, не разрешает и вопроса о том, драма или только «водевиль с собачкой» всё то, что переживают его герои с их встречи в Ялте и до их встречи в Москве. Я склонен думать, что это водевиль, который и ялтинские любовники (мимоходом заметим, отнюдь не похожие на веронских любовников Шекспира), и г. Чехов ошибочно принимают за драму. Я склонен тоже думать, что в этой ошибочной точке зрения героев и их автора и заключается главный недочет рассказа».

«(Рассказ) все-таки не более как этюд, и притом отрывочный, представляющий как будто бы начало, первые главы ненаписанного романа».

«Этюдность эта, очевидно, во вкусе времени и нравится большинству, толпе, и, быть может, даже и иным теперешним ценителям и судьям». (В. Буренин. Критические очерки).

«Конечно, этот рассказ – отрывок; он даже ничем не заканчивается, и его последние строки только наводят на мысль о какой-то предстоящей жестокой драме жизни» (Андреевич. Очерки текущей русской литературы. Искание смысла жизни. – «Жизнь», 1900).

«Хотя фабула рассказа обрывается на выдвинутой автором дилемме, однако смысл ее очевиден: или постепенное разрушение, медленное умирание в оболочке лжи, обмана, условной морали; или нужно разорвать эту оболочку, как что-то «ненужное, легкое и обманчивое» и освободить «сдавленное ею зерно жизни»» (М. Н. Альбов. «Мир божий». 1903).

«Смерть чиновника»

История создания

«Смерть чиновника» относится к числу ранних рассказов Чехова; впервые он был напечатан в журнале «Осколки» в 1883 году, под заголовком «Случай». У короткого рассказа «Смерть чиновника» есть целых два источника из реальной жизни. Первый – театральный, Чехов узнал о нем от Владимира Бегичева, который в прошлом управлял московскими императорскими театрами. В Большом театре один человек, чихнув, обрызгал другого и на следующий день пришел извиняться. Эти люди не были знакомы.

Второй случай, возможно, имевший отношение к идее «Смерти чиновника», произошел в Таганроге: в январе 1882 года один из таганрогских чиновников, после неудачной попытки попросить извинения у начальника за какое-то незначительное нарушение, совершил самоубийство.

Краткое содержание и анализ произведения

В центре рассказа – ситуация, которая и не стоила бы целого рассказа, и даже упоминания, если бы в этой ситуации не высветились в беспощадном свете сатиры характеры героев. Точнее, одного героя – чиновника Червякова.

Уже по фамилии чиновника мы можем судить о его характере – это классический в русской литературе «маленький человек», пресмыкающийся и не очень-то приятный. Обиженный ли он? Посмотрим сами.

Должность Червякова – экзекутор – хозяйственный исполнитель «при канцелярии или присутственном месте». Хоть звания он невысокого, но материально вполне обеспечен: у него есть возможность посещать театр, в придачу к обычному вицмундиру имеется новый (иначе автор не стал бы подчеркивать, что на встречу с генералом чиновник надел именно новый). Мы делаем вывод, что материальной нужды Червяков не испытывает и социально он не унижен. Кто же заставляет Червякова быть таким «червём»?

Во время театрального представления чиновник Червяков чихнул и случайно обрызгал статского генерала Бризжалова. Разглядев, что генерал обтирает перчаткой лысину и шею, Червяков не на шутку взволновался. Хоть генерал был не его начальником, а «чужим», все-таки Червяков решает извиниться.

Генерал не воспринимает случившееся всерьёз, даже от извинений отмахивается, и это усиливает беспокойство Червякова: ему кажется, что генерал не хочет с ним разговаривать, хоть втайне и сердится. Рациональной причины для беспокойства нет, однако чиновник продолжает раз за разом третировать Бризжалова извинениями, пока наконец не на шутку рассерженный генерал срывается и не прогоняет Червякова вон. Услышав крик, потрясенный Червяков приходит домой, не снимая вицмундира, ложится на диван и помирает.

Так кто же пострадавший в рассказе «Смерть чиновника»? Похоже, что генерал: никак не мог отделаться от назойливого чиновника с его извинениями. Мастерски выписанные диалоги показывают возрастающий градус смятения с одной стороны, раздражения – с другой, и к тому же тотальное непонимание сторонами друг друга.