Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Выделенные Кантер механизмы вовлеченности представляют собой по большей части общие места литературных утопий. Все это можно найти и в «Мы», но с антиутопическим эффектом, который отталкивает читателя от вовлеченности в группу. По сути, эти механизмы преувеличены до бесчеловечности. Как обнаружила Кантер, в сообществах, просуществовавших более одного поколения, использовались не все вышеупомянутые принципы. Это говорит о том, что количество подобных механизмов, которые мы готовы выдерживать в долгосрочной перспективе, имеет биологический предел [Там же: 132]. Мы не полностью эволюционировали от режима индивидуального отбора к групповому отбору. И из всех этих механизмов совместный прием пищи обладает самой низкой корреляцией с успехом. Существует также вопрос, до каких границ доходят сами эти меры. Поучителен опыт израильских кибуцев, вероятно крупнейшего утопического начинания, увенчавшегося успехом. Кибуцники едят в общих залах, но, несмотря на попытки растворить ядерную семью в более многочисленном собрании, близкие родственники, как правило, сидят вместе за отдельными столами [Cronk 1999: 213].

Очевидно, что все принципы социализации основываются на том, что вовлеченность должна быть добровольной. П. Филдхаус утверждает, что общая неудовлетворенность едой в столовых, больницах и других строго регулируемых предприятиях общепита обусловлена кажущимся отсутствием выбора; это так даже в тех случаях, когда посетителю предлагается более широкий ассортимент, чем при домашнем питании, которое все равно остается гораздо предпочтительнее [Fieldhouse 1986: 78]. Одним из основных преимуществ совместного питания и вытекающего отсюда разделения труда служит большее разнообразие продуктов питания при каждом приеме пищи [Isaac 1978: 100].

Кантер также предполагает, что численность групп имеет естественный предел. Когда число участников переваливает за сотню, возникают проблемы. Самые успешные современные коммуны насчитывают в среднем около тридцати человек; по оценке Р. Келли, в обществах охотников-собирателей это число составляет от двадцати пяти до пятидесяти [Kelly 1995: 25]. Нетрудно понять, как это соотносится с застольем. Гораздо вероятнее, что вы будете чувствовать себя непринужденно со своими сотрапезниками и получать удовольствие от беседы, не говоря уже о том, чтобы установить с ними эмоциональную связь, в том случае, если хорошо их знаете – а это требует повторяющихся личных контактов с ограниченным числом людей. Утопический импульс состоит в том, чтобы распространить чувство семейной принадлежности и взаимный родственный альтруизм за пределы круга кровной родни. К неродственникам можно относиться как к родственникам, но лишь тогда, когда их примерно столько же [Kanter 1972: 119]. Иными словами, неродных можно смешивать с родными и относиться к ним точно так же, но только до известного предела. Конечно, все эти особенности полностью согласуются с положением Уилсона о том, что формы общественной организации в гипертрофированном виде повторяют те, что существовали в кланах охотников и собирателей, а также с моим выводом о том, что утопии не мешало бы подражать этим первобытным обществам[14].