Человек из Преисподней. ДОМ

Выносливость тренировалась восемнадцать часов в сутки. В шесть утра – подъем. Небольшой перекус, легкая зарядка для разминки, туалет, водные процедуры. Двадцать минут на мотовозе до Дома. Здесь рюкзак с грузом на плечи, сапоги-кирзачи на ноги, на морду тренировочную маску – и погнали. Галопом по Галерее между Внешним и Внутренним Периметрами. Тут тебе полное удовольствие – и ускорения, и рваный ритм, и кувырки с переползаниями, и полоса препятствий, и самые разнообразные вводные: то засада справа, то атака слева, то стрельба с тыла… Падаешь там, где застала тебя команда: в Парке – на мягкий газончик, если очень повезет; на тактическом поле – на песок, бетон или в озерко нырнешь; а если на Фермах сержанту приспичит группу уронить – то можно и в свиное дерьмо по уши окунуться. Десять километров сделали? Отлично. На занятия. Оправиться?.. Пописать?.. Да что вы, любезные… Если после пробежки ты на толчок хочешь –значит, хреново пропотел. Еще пятерочку. Дальше полтора часа тактики-стратегии или матчасти, на которых успеваешь немного отдохнуть, – и снова десять километров. Потом физуха и рукопашка. Потом стрельбы. И снова занятия. И бег, пятерочка… И физуха… И опять стрельбы… И так – каждый день с утра и до позднего вечера. А раз в полгода – «скачки»: две недели наиболее интенсивной подготовки, что-то вроде экзамена, когда нагрузки возрастали в разы. С пылью и грязью Джунглей, с тошнотой, рвотой и обмороками от запредельных нагрузок, иногда – с травмами, а порой и с ранениями и кровью, если на контрóллеров нарвешься.

Силовые нагрузки тоже имели место быть. Становая, приседания, жим, тяги со свободными весами – полный набор. Единственное условие – все это проходило в режиме круговой тренировки. Именно круговая тренировка давала высочайший уровень силовой выносливости, тот самый функционал, взрывную силу. И, убивая этим же выстрелом второго зайца, воспитывала и агрессию. Ибо количество повторов в подходе – пока дражайший сержант-инструктор не заскучает. Начинайте, а там поглядим, когда у вас язык до ременной бляхи вывалится. Потому как тот же Рыков, например, вообще не скучал, глядя на работающего бойца. Видимо, очень уж нравилась ему эта картинка…

С некоторых пор отношение к силовым у Сереги поменялось. Ему нравилось чувствовать себя сильным, нравилось видеть результат, нравилось покорение все новых и новых весов… Силовые давали мощь – нужно лишь правильно к ним подходить. Без перебора. Он начал вдруг понимать, что уже довольно серьезно обгоняет сверстников – и не просто гражданских, но даже и брата-курсанта. К шестому курсу Серега напоминал этакого бычка-переростка – мощного, широкоплечего, с переливающимися буграми мышц под кожей. Да и как могло быть иначе?.. Тут тебе и силовые, и регулярное питание, и – что немаловажно – генетика от батьки досталась. Да плюс особенности организма… И это были не закрепощенные мышцы лифтера, а жесткое функциональное мясо бойца. А бег и рукопашка лишь добавляли рельефа, сжигая в топке обмена веществ жирок и выгоняя лишнюю водичку. Только теперь он начал понимать своего кумира, Данила Добрынина, для которого физические кондиции простого человека не далеко отстояли от немощи. Это был самый настоящий восторг – уметь то, что для простого гражданского выходит далеко за пределы возможностей, вытащить там, где пасовали даже пацаны из группы. Это и было самое настоящее лидерство.

С тренировками по развитию инстинкта самосохранения и здоровой агрессии все обстояло еще веселее. Боец должен заранее опасность чувствовать. Нюхом своим волчьим. Загривком ее ощущать. И вовремя реагировать. И для того чтобы развить чуйку в должной мере, для курсантов первые полгода учебки, на шестом курсе, создавали режим «кругом враги». Когда по казарме передвигаешься как по вражеской территории, ежесекундно ожидая любой подлянки. Сержанты очень старались.

Все происходило неожиданно. Идет, к примеру, мимо тебя сержант-инструктор Сидоренко. А ты, положим, рыбу чистишь в наряде по столовой. И так увлекся, что шагов не услыхал… Пинок по жопе – это самое малое, что ты можешь заработать. А чаще – полноценная атака, когда приходится бросать к чертовой матери все дела и мгновенно переквалифицироваться из поваров в рукопашники. В итоге, отвесив тебе пару звучных оплеух и одну зуботычину, сержант-инструктор, скалясь во все тридцать два от добротно выполненной работы, продолжает свой путь, выискивая, с кем бы еще сотворить, – а ты, потирая скулу, садишься дочищать. Но только уши у тебя теперь как локаторы, любой звук ловят и фильтруют на опасный и безопасный, а затылком ты все пространство за собой чуешь.