Человек из Преисподней. ДОМ

– Не вмешивайся, женщина, – полушутливо отозвался отец. – С сыном прощаюсь. И нужно ему серьезные вещи сказать, чтоб на всю жизнь запомнил. Чтоб следовал им, даже если не вернусь. Вот это и есть мое прощальное наставление.

– «Не вернусь»?.. Дурак, – сказала мама и отвернулась.

Отец поглядел на Серегу и пожал плечами. Женщины, что с них взять.

В дверь стукнули – и в ответ на отцовское «заходи» просунулась голова одного из его младших подмастерьев.

– Семейству Сотниковых – общий привет! – улыбнулся парнишка и помахал рукой. – Даниил Сергеич, я прибыл. Что грузить? Это? – он кивнул на баулы.

– Да, они. Грузи и меня подожди, я скоро, – ответил отец.

Поднялся – такой массивный, широкоплечий, с ручищами-лопатами. Облапил Серегу, второй рукой притянул к себе жену. Поцеловал обоих – одну в щеку, другого в макушку.

– Полгода, Наташ. Максимум – год. И назад. Как штык. Сходим, поглядим и вернемся. Нельзя иначе, сама должна понимать. Все будет хорошо.

Снова поцеловал жену, крепко прижал к себе Серегу – и, подхватив оружие и снарягу, вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

И тогда мама села на диван и разрыдалась.  

Провожали Вторую экспедицию торжественно. Собрание организовали на плацу, в восточной Галерее – явился весь Дом, ради этого приостановили все работы. Шумно, людно, весело. Только мамы не было. Не пошла.

Серега с пацанами, протиснувшись поближе, чтоб видеть происходящее на плацу, крутились в толпе, слушали, что говорят люди, любовались на стоящие ровные шеренги бойцов в черной парадной форме, жевали пироги с мясом, которые по случаю торжественного мероприятия напекла Кухня. Гремела музыка из динамиков, в основном военные и торжественные марши, иногда что-то лирическое или высокое: «День Победы», «На безымянной высоте», «Ах, эти тучи в голубом» и, конечно же, «Прощание славянки».

– Э-э-эх… Вояки ну никак не могут без торжественности… – хватал он реплики.

– …А че, разве плохо? Ты глянь, как четко все…

– …А я ему и говорю – ну и что, когда вернетесь-то?..

– …А то может и выходной сделают завтра…

– …На полгода у них припасов…

 – …Да ведь красотища какая! И музыка, главно, музыка… прям за душу берет!..

– …А как ты хотел… Традиции и дух – это важно!

– …Ну чего, как думаешь, доберутся хоть до трехсотого?

– …Три месяца в один конец, три – обратно…

– …А начиная с пятидесятого – вообще человеку жить невозможно… Там такое творится – мозги набекрень!.. Лучше и не соваться туда…

Сначала долго говорили с трибуны. Выступали от научной части – Знайка при этом аж закаменел, в слух превратился, слова своего обожаемого руководителя, Федора Сергеевича, не только ушами, но, наверно, и всей поверхностью кожи впитывал. Тот говорил долго, рассказывал и про необходимость познания окружающего мира, и про угрозы из Джунглей, и про оснащение экспедиции, и что она поможет узнать, измерить и вычислить, и как может измениться жизнь общины, если добудут нужные сведения… Потом с успокаивающей речью выступил главный инженер – сказал, что Дом будет с нетерпением ждать своих героев, что за семьями и домочадцами их установят особый контроль и попечение, нуждаться ни в чем не будут. А по возвращении участников экспедиции ждут дополнительные материальные стимулы… Снова блеснул комендант – правда, в этот раз он читал с бумажки и получилось у него почти все хорошо. Разве что народ развеселился после фразы о грандиозном событии, «которое, несомненно, без труда войдет в аналы истории и этим запомнится людям». Вокруг посмеялись, но Сереге стало вдруг не до смеха – страшно захотелось, чтобы отец никуда не уходил. Накатило. Ведь не задумываешься обычно. Когда человек здесь, рядом – все времени нет с ним побыть. Все думаешь – да это я еще успею. Еще много будет у меня в жизни моментов, и посидим, и поговорим по душам… А на самом деле, может, сегодня последняя возможность! Додумав до этой грустной мысли, Серега, чтоб совсем уж не приуныть, усилием воли сам себя за шиворот взял. Встряхнул… Нечего размазываться тут по плацу! Вернется батька – будет больше с ним бывать. Увольнительные дома. Железно. Главное, чтоб вернулся!

В заключение на трибуну в сопровождении Важняка вскарабкался Глава. Рассказал об армейской стороне вопроса: сколько военных идет, какие подразделения, примерное оснащение для борьбы с машинами… Речь вышла обнадеживающая – получалось, вооружены вояки по самую шею, могут противостоять даже и тяжеловооруженным платформам. Серега, скисший было при мыслях о батьке, приободрился – по всему выходило, что экспедиция в полной безопасности. Сумеют отпор дать, если припрет. Важняк, стоящий справа, правда, почему-то морщился и кривился, будто горькую таблетку проглотил, да и вообще был слишком уж угрюм – но почему и отчего, непонятно.

Заключительной частью прошел парад. Командовал парадом Владимир Иванович – у старого Главы голос сел, и так трубно реветь на всю площадь, как Важняк, он уже не мог.