Человек, который не спал по ночам

Мерили нагнулась, выставив ладони, чтобы отстранить собаку. Лулу тут же ткнулась в них носом, облизала, после чего лихорадочно принялась нарезать вокруг Мерили круги.

— Дорогой, ты не мог бы ее вывести? — попросила моя бывшая супруга. — Мне нужно переодеться.

— Не переусердствуй, — предупредил я.

Она рассмеялась. Это была наша старая хохма — еще с тех времен, когда мы безумно влюбились друг в друга и я встречал Мерили в гримерке после каждого спектакля.

Через полчаса она появилась в юбке от Лауры Бьяджотти, кофейном кашемировом свитере, белой шелковой блузке и туфлях от Танино Криши, с переброшенным через руку пальто и в фетровой шляпе. Шляпу когда-то носил я, но Мерили убедила меня, что она мне мала.

Мерили оценила «мини», а Лулу радостно забралась к ней на колени.

Мы отправились в «Голодную лошадь» на Фулхэм-роуд в Южном Кенсингтоне, который лет двадцать назад слыл модным районом. Ныне повсюду торчали закусочные с американскими чизбургерами и американским же футболом по телевизору. «Голодная лошадь» выгодно отличалась от заведений подобного рода.

Там подавали блюда старой доброй английской кухни. Сам ресторанчик располагался в полуподвальном помещении и был крохотным. У столиков стояли маленькие диванчики. Диванчик я уступил Мерили, а сам сел напротив нее, точнее, напротив них. Стоило Мерили сесть, как Лулу тут же снова забралась к ней на колени. С момента встречи с моей бывшей супругой собака совершенно не обращала на меня внимания.

— Я по ней скучала, — призналась Мерили, почесывая Лулу за ухом.

— Похоже, это взаимно, — сухо заметил я.

— Она мне напоминает о нас. Обо всем хорошем.

— Нравится, когда тебе об этом напоминают?

— Эпизодически. — Мерили чуть покраснела и отвела взгляд. — Когда мне начинает казаться, что чего-то не хватает. Когда мне кажется, что я становлюсь как все.

— Ну, это тебе не грозит.

Мы заказали ростбиф, йоркширский пудинг, бутылку медóк и два мартини — сухих-пресухих.

— Что-нибудь из закусок? — спросил официант.

— Просто киньте в мартини еще оливок, — ответил я.

— Сколько именно? — нахмурился он.

— Лучше просто принесите целую банку, — отозвалась Мерили.

Ради Мерили Нэш официант с радостью станцевал бы танго с овцой. Буквально миг спустя он вернулся с нашими сухими-пресухими мартини, коктейльными оливками в украшенной орнаментом мисочке и блокнотом для автографов, который смущенно протянул моей бывшей жене. Она расписалась.

— За успешные гастроли, — поднял я бокал.

— За прошлое, — она чокнулась со мной бокалами. — За все хорошее.

Мы выпили.

— Как родители? — Она обмакнула оливку в мартини и отправила ее в рот.

Я родился и вырос в на редкость необщительной семье. При этом Мерили моя родня обожала.

— Насколько мне известно, все живы. А твои?

Родня Мерили — полная противоположность моей. Но меня они не жаловали.

— У них все хорошо.

Я обмакнул оливку в мартини и уже собрался было отправить в рот, когда заметил, с каким выражением Мерили на нее смотрит. Она всегда считала, что у меня все вкуснее, чем у нее. Я отдал оливку ей и взял себе другую.

— А как Зак?

Она опустила глаза, посмотрев на бокал:

— У Зака серьезные проблемы со второй пьесой.

Прошло несколько лет с тех пор, как Зак устроил фурор на Бродвее. Для следующей пьесы уже все сроки вышли.

— И о чем она?

— Я так понимаю, о нас с ним. Из-за этой пьесы он отдалился от меня. Стал грубым, неприветливым, — она пригубила мартини. — И начал много пить.

— Ну и ну… Что-то мне это напоминает.

— Правда? — Мерили печально улыбнулась.

— Это на тебя не похоже. Ведь ты — само совершенство, за исключением одного маленького изъяна.

— Изъяна? Какого же? — подобралась она.

— Мне, право, неловко об этом говорить, Мерили, но ты патологически неспособна выбирать себе мужчин в мужья.

Она накрыла мою руку ладонью и задумчиво посмотрела мне в глаза:

— Значит, ты заметил?

Принесли заказ, и мы набросились на еду. Мерили за столом ведет себя как голодающая, спасенная с необитаемого острова, но при этом не прибавляет в весе ни грамма, что приводит в бешенство ее друзей. Точнее, не друзей, а подруг.

— Так значит, все кончено? — спросил я. — Ну, между тобой и Заком.

— Все довольно кисло.

— Вот как?

— Лучше расскажи про Ти-Эс, — попросила Мерили, мягко, но настойчиво меняя тему. Я не стал упрямиться.

— Пока не могу его раскусить. Угрюмый, капризный, эгоцентричный. Идет на контакт, но иногда уклоняется от ответов. Одним словом, крепкий орешек — ничего не могу сказать.

Мерили отрезала кусочек от моего ростбифа.

— А как твой роман? О чем он?

Я прочистил горло.

— О последних нескольких годах.

— Ясно.

От Мерили словно холодом повеяло.

— И мне в этом романе, я так понимаю, отводится одна из главных ролей?

— Я пытаюсь разобраться в том, что между нами произошло.

— С твоей точки зрения.

— Ну это же мой роман.

— Ну да, конечно, — в ее голосе появилась резкость. — Что ж, я тоже напишу книгу. Свою. «Как я раз за разом выхожу замуж за мужчин, которые винят в своих бедах меня».

— Мерили, это неправда.

— Это несправедливо! Я делаю все, что в моих силах! Разве я такое заслужила?