Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Однако, идея использовать раздутую пропагандистскую компанию против основной силы оппозиции (т.е. КПРФ) высказывалась уже открыто. 16 декабря 1998 года Исполнительный секретарь СНГ выступил за немедленный запрет коммунистической партии России. «Компартия, вне всякого сомнения, должна быть вне закона, и чем быстрее, тем лучше», — заявил он журналистам. По его мнению, русский нацизм по сравнению с немецким» день и ночь. Русский значительно мощнее, значительно сильнее, окрашен во все азиатские цвета». Вместе с тем, как отметил, «идеологию запретить нельзя, но организацию, проповедующую антисемитизм как идеологию, запретить необходимо». Он считает, что «абсолютно беспочвенны» возражения по этому поводу правительства, в том числе и председателя правительства, «который утверждает, что нельзя запретить партию, имеющую большинство в парламенте». «Мы уже проходили это в Германии, когда рейхсканцлер фон Папен возражал точно так же против запрета нацистской национал-социалистической партии, ссылаясь на то, что она имеет большинство в рейхстаге», — сказал.

Однако, свет клином на Госдуме не сошёлся. Не получив поддержку Госдумы, 10 ноября 1998 года известные деятели российской культуры выступили с обращением по поводу антисемитских высказываний депутата Госдумы Альберта Макашова. В обращении осуждается позиция Госдумы, которая «публично поддержав антисемитские высказывания Макашова … опозорила Россию в глазах цивилизованного мира». Авторы послания обращаются к власти и политикам с призывом действовать «политическими средствами», не допустить разжигания «уличных страстей до войны». Подписи под обращением поставили Белла Ахмадулина, Марк Захаров, Борис Мессерер и другие деятели культуры.

По мнению Николая Леонова: «Группа олигархов, в основном лица еврейской национальности, давила на все рычаги, чтобы из этого эпизода сотворить внутриполитический кризис, но общество уже не поддавалось давлению прессы. Костяк политического истеблишмента только пожимал плечами на требование запретить компартию, как бы желая сказать: „Куда это вас, ребята занесло!“.[421]

«После выступления генерала Макашова ряд политических и общественных деятелей (Гайдар, Чубайс, Березовский ) выступили с предложением о законодательном запрете КПРФ….

Безусловно, предложения о запрете самой массовой партии, к тому же исходящие от политиков, пользующихся, мягко говоря, не слишком высокой поддержкой населения, способны лишь накалить ситуацию в стране».[422]

Правоохранительная система, тем не менее, кое-как реагировала. 12 ноября 1998 года Московская городская прокуратура возбудила по факту выступлений ряда лиц, в том числе, на митингах 3 — 4 октября в столице уголовное дело по ст. 280 — за публичные призывы к насильственному изменению государственного конституционного строя, сообщил директор ФСБ.

Дело вело Московское управления ФСБ. По словам, ФСБ после обобщения информации намерена была обратиться в Генпрокуратуру с просьбой возбудить в отношении уголовное дело также по ст. 282 — разжигание межнациональной розни. «ФСБ намерена поставить вопрос перед Генпрокуратурой, чтобы она обратилась в Госдуму с просьбой снять с депутатскую неприкосновенность».

Вместе с тем, некоторые отмечали неадекватную реакцию властей. «…Откровенно русофобские взгляды изложил в своём интервью бывший заместитель, который уничижительно отзывался о недоразвитых русских, о России как стране, обречённой на гибель, и предлагал дивизии НАТО обеспечить ядерное разоружение России».[423] Естественно, что в отношении ни ФСБ РФ, ни Генеральная прокуратура уголовного дела не возбуждала.

Тем не менее макашовский скандал подогревали. 2 декабря 1998 года вспомнил об антисемитских высказываниях своего коллеги и заявил, что до тех пор, пока они не будут должным образом осуждены, а пока такого осуждения, по его мнению, не произошло, он не может находиться в одном зале с «антисемитом».

Впрочем, что там отставной генерал. Кое-что говорил и отставной прокурорский работник. 15 декабря 1998 года Председатель комитета нижней палаты парламента по безопасности заявил в Госдуме о том, что последствия «крупномасштабного геноцида российского народа» были меньше, если бы окружил себя» представителями коренных народностей» страны, а не «одной еврейской нации».

«Эти слова, конечно же, вызвали переполох в демократических СМИ и в Кремле (но что интересно: никто из тех, кто „возмутился“, не попытался опровергнуть сказанное ). Его тут же, как и, обозвали антисемитом, хотя слова его не содержали никакой отрицательной характеристики евреев».[424]

16 декабря 1998 года представители высших органов исполнительной власти не были намерены оставлять без последствий антисемитские высказывания депутата Госдумы от КПРФ Виктора Илюхина. На высказывания Илюхина негативно отреагировали первый вице-премьер России Юрий Маслюков, министр юстиции РФ Павел Крашенинников и министр внутренних дел России Сергей Степашин, который считал, что Дума должна жёстко пресекать проявления антисемитизма, иначе она себя дискредитирует.