Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Если Петровский был достаточно осторожен при упоминании конкретных фамилий, то приводил уже конкретные примеры, но об умершем и всеми тогда критикуемом Л.И. Брежневе. Порой создаётся впечатление, что критика Леонида Ильича тогда нужна была для упрочения авторитета резко отличного от него. На этом контрасте явно выигрывал. Но настало время. Самого сменил. И вот тут стоило вспомнить все, что писали о дряхлеющем Леониде Ильиче.

Со здоровьем почти у всех лидеров страны, ставших таковыми после 1917 года, были проблемы. не составлял исключение. Путь к власти тернист и опасен для здоровья. Хотя, вот любопытно, что в 1991 году журналист Лев Новоженов критически прошёлся по членам ГКЧП у которых руки трясутся, приступы гипертонии, а после этого добавил: «Только у все, слава богу, ничего, сплюнем три раза, чтоб не сглазить».[251] А ведь сглазил, если не сознательно соврал (что тоже не исключено).

вспоминал: «Отклонения в нервно-психическом состоянии у я заметил весной 93-го. Он сильно переживал противостояние с и, впал в депрессию, даже начал заговариваться…Я его вовремя остановил от крайнего шага».

Осторожный в выражениях не говорит подлинного названия этого «шага». Но и так ясно. Тем более, что тут же он и рассказывает: «Хотя склонность разрешить все проблемы раз и навсегда самым неподходящим способом была у и раньше. То он в бане запрётся, то в речке окажется…».[252]

Но служба в органах госбезопасности, видимо, все же приучила недоговаривать все, о он явно откровенен не до конца. И поэтому случай в бане почитаем в изложении самого, писавшего о психологическом надломе, который произошёл у него после пленума Московского горкома КПСС, освободившего его от должности первого секретаря. вспоминал: «В тот вечер, 9 декабря, после очередного заседания я вернулся на дачу не поздно. Увидел глаза жены и детей. Рванул в баню. Заперся. Лёг на спину. Закрыл глаза. Мысли, честно говоря, всякие. Нехорошо… Очень нехорошо.

Вытащил меня из этого жуткого состояния. Сумел как-то открыть дверь в баню. Уговорил вернуться в дом. Ну, в общем, помог по-человечески».[253]

Но и потом рецидив этого повторялся и это признает. Понимать и замечать его проблемы со здоровьем стали и другие.

Тем более, что обвинять его стали в злоупотреблении старого и традиционного крепкого российского напитка. 15 мая 1992 года в выпуске ночных новостей «Останкино» показали выступление. Депутат оценил вид президента во время выступления как подозрительный, обвинив его в злоупотреблении алкоголем и призвал Верховный Совет дать оценку случившемуся. выступил на сессии. Но пока было ещё рано, тогда депутаты не доросли до тотальной войны с президентом.

Но такой период настал. Время тогда было очень сложное. «Та пора — лето 1996 года — досталась Ельцину тяжело. Он уже хворый, с надсечённым сердцем, с больным дыханием, вынужден был ездить по городам и весям и веселить разных тинэйджеров, отплясывая перед ними что-то неуклюжее, медвежье».[254]

После выборов 1996 года, когда правдами и неправдами Ельцину удалось победить И оказалось, что страна получила недееспособного президента. Президент был серьёзно и перманентно болен.

В этой ситуации сразу же обострилась борьба за будущую президентскую власть в стране. Она шла по нарастающей, особенно усилившись, когда все поняли, что Ельцин неизлечим и не способен управлять страной, что он потерял значительную часть своего авторитета и стремительно теряет его остатки. «Всякие хвори, о которых очень много писали, конечно же, наложили на него отпечаток».[255]

В 1997 году напишет: «Власть становится просто смешной».[256] Но смех этот был сквозь слезы. Президента избрали, а править страной ему некогда. У него другие проблемы и очень серьёзные.

«Цепкая, хищная стая людей, которые впились в обессилившее тело России, была кровно заинтересована в том, чтобы государственная власть, причём в максимально концентрированном виде, оставалась в руках, уже не способного ни к каким самостоятельным действиям и мучимого заботами о состоянии здоровья».[257]

«На экранах телевизоров выглядел дряхлеющим стариком и всем своим обликом и манерой речи удивительно напоминал тяжело больного Брежнева на рубеже семидесятых-востмидесятых годов… Зарубежные инвесторы пришли в ужас: оказывается, приоритетные направления государственной политики в России определял пожилой человек со вздорным характером и явными признаками склероза».[258]

«Губила президента и тяга к спиртному, — писал Скуратов. — Для России выпивать стопку-другую перед ужином — вещь — нормальная, но когда стопку-другую, и не больше. А это норма не устраивала президента».[259]

Между тем у этого человека была в руках колоссальная власть. «У больше полномочий, чем у египетского фараона, — отмечал, — я уже не говорю о русских царях и всех генсеках, вместе взятых. А между тем это совершенно недееспособный человек. Мы недавно встречались: он не в состоянии глубоко проанализировать обстановку, высказывает банальные вещи, которые вдувает ему в уши окружение…».[260]