Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

То есть как нельзя? Если нельзя, но очень хочется, то выходит можно. Примеров в российской политике было не мало. Однако, что это мы о порядочности и мужестве. Давайте лучше о Скуратове.

Генеральный прокурор (уже написавший новое заявление об отставке), словно передумал и начал активно работать. 22 марта 1999 года Юрий Скуратов направил председателю правительства РФ Евгению Примакову письмо о необходимости «чётко сформулированной и узаконенной государственной политики борьбы с преступностью в России». Как сообщили в центре информации и общественных связей Генпрокуратуры, Ю. Скуратов представил на рассмотрение проект указа президента РФ «Об основах государственной политики борьбы с преступностью в России».

А тем временем коррупционный скандал разгорался. «…Генеральная прокуратура заявила о наличии у неё оснований для привлечения к уголовной ответственности по поводу финансовых махинаций, дочери, бывшего управляющего делами Президента России».[549]

26 марта 1999 года информированный источник в Администрации президента России подтвердил, что на днях Генпрокуратура РФ в связи с уголовным расследованием в отношении Управления делами президента произвела выемки документов, в том числе и из 14-го корпуса Кремля. Речь идёт о документах, связанных с деятельностью швейцарской компании «Мабетекс». Данную информацию подтвердил также высокопоставленный представитель Генпрокуратуры.

Генеральный прокурор России Ю. Скуратов обратился к Федеральному прокурору и властям Швейцарии с просьбой оказать содействие в возвращении в Россию денег, которые незаконным путём были положены на счета в швейцарских банках.

«Кремлёвские стратеги слишком поздно поняли, что допустили ошибку, — напишет позже Скуратов и уточнит характер ошибки, — дав мне своеобразный „тайм-уат“ с 18 марта по 5 апреля. За это время я рассчитывал продвинуть шумные дела дальше».[550]

«Ельцин констатировал: „Надо отдать ему должное: тот месяц, проведённый в больнице, несмотря на все боли „в области головы и сердца“, прокурор даром не потерял. Быстро подгрёб все дела, так или иначе связанные с политикой. Сегодня „звучит“ только одно из них — о ремонте Кремля. Но тогда Юрий Ильич принёс на Совет Федерации целый ворох, на выбор: дело о незаконном назначении Чубайса главой РАО ЕЭС; дело о виновниках 17 августа; письмо „О мерах по возвращению из-за рубежа отечественного капитала“; дело о злоупотреблениях в Центральном банке. Как потом выяснилось, все эти «громкие“ дела гроша ломаного не стоили.

Теперь я видел перед собой не смятого, униженного, потерявшегося и запутавшегося человека. Это был человек, чётко сделавший свой выбор и чётко обозначивший своё место на политической сцене.

Старательно и настойчиво, в своей незаметной манере он вовсю пытался угодить новым союзникам».[551]

Ещё бы не видеть! Не впервой. Точно также поступал и другой ельцинский генеральный прокурор. Кому как ни помнить такое прокурорское поведение. Генеральный прокурорам РФ часто казалось, что первый российский президент дышит на ладан и нужно вовремя перескочить в новую набирающую силу команду. Но этим законникам никогда было ни понять ельцинской души и ельцинской жажды победы, способной выйти из самого казалось бы безысходного положения. Такой понять могут только те, кто жизнь знает не по закону, а по самой сути.

«С кремлёвского холма стали раздаваться голоса, — вспоминал Скуратов, — Я не сдержал слова, не ушёл…Не я не ушёл, а меня не ушли, — вот так будет правильно. „Не ушёл“ и „не ушли“ — это разные вещи. Совет Федерации не дал мне уйти, именно СФ решил разобраться, понять, что происходит. Игру со мной кремлёвские моралисты повели без правил».[552]

Прокуратура активизировалась до самого предела. «27 марта следователи Генпрокуратуры обыскали Кремль и произвели „выемку документов“ из 14-го корпуса. Этот факт, честно признаюсь, меня обрадовал. Я был уверен, что скуратовский шантаж, возбуждённое им в глубочайшей тайне дело „Мабетекс“ — всего лишь мелкая уловка, хорошая мина при плохой игре. Я понял, что иду абсолютно правильным путём. Пусть следователи и прокуроры продолжают своё дело в рамках закона. Точно такие же задачи и перед президентом — отстаивать государственные интересы, несмотря ни на что. Я должен отстранить нечистоплотного прокурора, и я это сделаю».[553]

«29 марта 1999 года был назначен по совместительству секретарём Совета безопасности Российской Федерации. В конфликте между и Генеральным прокурором Российской Федерации, в котором понёс несколько унизительных поражений…. безоговорочно принял сторону и на специальной пресс-конференции 2 апреля 1999 года уверенно говорил о „порочащих честь и достоинство Генерального прокурора поступках“.[554]