Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Иностранные СМИ создали Юрию Ильичу большую рекламу. Позже Ельцин констатировал: «Несмотря на всю свою громкую международную репутацию „борца с русской мафией“, у себя на родине Юрий Ильич оказался в полном забвении».[590]

Заметим, к слову, если насчёт первого (громкая международная репутация) следует согласить, то со вторым (полное забвение) соглашаться не стоит. Скуратов, например, писал: «…У журналистов был особый интерес к моему вопросу…За мной ходили толпами — на глаза им просто нельзя было попадаться».[591]

Но начало публичности скандала, опять-таки, шло из-за рубежа. «Рашенгейт — это огромный публичный скандал, рождённый мировой прессой. Связан он с российской коррупцией и действиями кремлёвских властей. Начался Рашенгейт в конце июля 1999 года. Наиболее активную роль в нем сыграли итальянские, швейцарские и американские газеты, и нанёс этот „гейт“ довольно чувствительный удар по российскому престижу. — писал Скуратов.и добавлял …. — Волей судьбы я оказался „полноправным“ участником Рашенгейта: в августе-сентябре 1999 года мне приходилось давать по четыре-пять интервью на эту тему. Рашенгейтом заинтересовался весь мир».[592]

8.4. Борьба за судьбу уголовного дела

С возбуждением уголовного дела на Скуратова ситуация все более обострялась. Начались разборки. Государственная Дума, наполненная политическими противниками президента, не могла оказаться в стороне и позволить президенту просто так убрать генерального прокурора.

«Надо отдать должное Госдуме, — писал Юрий Скуратов, — она активно поддержала меня. Были немедленно назначены слушания. В Госдуме хотели незамедлительно, прямо на следующий же день разобраться с происшедшем. Позвонила Светлана Петровна Горячева — заместитель спикера, потом позвонил Анатолий Иванович Лукьянов …но решили вполне разумно: вначале надо чуть прийти в себя, остыть, а уж потом — разбираться».

5 апреля 1999 года Прокурор Москвы С. Герасимов заявил, что уголовное дело против Ю. Скуратова он не возбуждал. Это сделал его заместитель В. Росинский без согласия на это прокурора. Уголовное дело, возбуждённое московской прокуратурой против Ю. Скуратова, было передано в военную прокуратуру.

Справка по материалам уголовного дела слишком длинная, чтобы разместить её в основной части книги, но слишком интересна, чтобы игнорировать её. И поэтому она приведена для желающих в примечаниях.[593] Кроме того, попробуем проанализировать указанную справку и некоторые сопутствующие обстоятельства. Но, как и сама справка наш анализ может показаться не таким увлекательным и поэтому он также размещается в примечаниях.[594]

А мы пока последим за ходом событий тех дней. 6 апреля 1999 года в Совет Федерации было направлено письмо Скуратова с просьбой об отставке с должности генерального прокурора.

Но на следующий день 7 апреля 1999 года Госдума поддержала отстранённого президентом от должности Юрия Скуратова. Занятая перманентной борьбой с президентом оппозиционная ему Государственная Дума просто не могла не поставить подножку первому российскому президенту и, заодно, поддержала свой оппозиционный имидж.

От Кремля выступали Степашин и Путин. Последний заверил, что видеоматериал подлинный. Позже Скуратов счёл необходимым отметить: «Невольно приходит в голову мысль: слишком много у нас чиновников, которые за свою должность готовы предать, продать не только своего коллегу, друга, но и Россию. Увы, всю Россию».[595]

Это он о будущем втором президента Российской Федерации. Ах, как грозно. Наверное, если не сам Путин, то его приспешники запомнили эти филиппики.

Только не понятно, причём здесь вся Россия. Её-то предавали обе стороны, выставляя на посмешище и позор. Но кто же о Родине, когда решается вопрос о власти!

Сам же Скуратов не блистал красноречием на заседании Госдумы. «Все ожидали, — напишет он, — что я буду на заседании Госдумы косить, что называется, налево и направо, рубить всех и вся, представлю лакомые материалы о коррупции в семье президента, но я не стал этого делать. Я понимал, что по отношению ко мне допущено беззаконие, надо защищаться всеми средствами, которые у меня есть, но только не такими, опуститься до сведения счётов я не мог».[596]

Надо же какой обходительный и тактичный. Ну, прямо джентльмен! Однако, больше вериться, что Юрий Ильич просто не хотел сжигать все мосты за собой и опасался ещё более резких ответных ходов со стороны Кремля.