Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Однако Шелепин не давал ему передышки. Он разыграл карьерную карту: «Вы уже добились больших успехов, – и не погнушался ролью сводника. – У нас тоже есть красивые женщины. Взгляните-ка вот на эту», – председатель показал Богдану фото привлекательной девушки в своей папке. «Дело не в красоте, – ответил упрямый агент. – Когда знаешь человека долгое время и понимаешь, что и дальше совместная жизнь будет хорошей, то это именно то, что нужно». Тогда Шелепин наконец бросил попытки убедить его жениться на советской гражданке. Если уж он настаивает и ручается за благонамеренный образ мыслей невесты, руководство так и быть постарается сделать исключение. Но с одной оговоркой. Для иностранки, пусть даже из соцстраны, это было невозможно. Инге следовало принять гражданство СССР и согласиться служить ему помощницей как агенту КГБ.

На Лубянке рассуждали просто: если Сташинский не выберет себе советскую женщину из органов, тогда его немке придется вступить в их ряды и сменить гражданство. Без ее согласия на это о свадьбе нечего было и думать. Уильям Худ, шеф мюнхенского отделения ЦРУ, в чью «смену» был убит Бандера, позднее писал, что Кремль, видимо, стал относиться с чрезвычайным вниманием к личной жизни тайных агентов после измены Георгия Агабекова в 1931 году. Советский резидент в Турции влюбился в юную британку, у которой брал платные уроки английского. Многие полагали, что эта связь подтолкнула его дезертировать и раскрыть данные об агентурной сети Кремля на Ближнем Востоке. Высшие чины КГБ дело Агабекова помнили очень хорошо. В конце концов, ликвидацией предателя занимался будущий начальник Сташинского и Деймона – генерал Коротков. Он помогал киллеру уложить труп Агабекова в чемодан и выбросить в Сену143.

Сташинского предложенный Шелепиным выход застал врасплох. Брак на таких условиях превратился бы в ловушку для него и невесты и не дал бы ему желанной отдушины. Тем не менее ничего лучшего он добиться не сумел бы – стоило ухватиться и за такой компромисс. Богдан согласился и сказал, что попросит ее руки в конце декабря в Восточном Берлине. Но у Крохина на уме было кое-что другое. Он хотел отправить подчиненного на курсы как можно скорее, а свадьбу в ГДР назначить на весну или начало лета. До этого жених и невеста имели бы право только на переписку. Сташинский, как он сказал на суде, с генералом не согласился: «Мне было ясно, что он хочет использовать это время, чтобы расстроить мои планы».

Настойчивый агент мгновенно придумал, что возразить начальнику. Он сказал, что ему трудно было бы провести столько времени в состоянии неопределенности и он предпочел бы наладить личную жизнь, прежде чем переходить к учебе и выполнению новых заданий. Шелепину его доводы показались убедительными. Он сказал Богдану, что благонадежность Инге в Восточной Германии проверят. «У нас с нашими друзьями из Демократической республики хорошие отношения. Если она такая, то мы не имеем ничего против». Председатель посоветовал Сташинскому вначале привезти невесту в Москву на пару недель, познакомить ее с советской действительностью, а потом рассказать правду о службе в КГБ и сделать ей предложение. В Москве, понятное дело, сотрудники КГБ сами бы нашли возможность изучить фройляйн Поль. Сошлись на том, что Богдан поедет в Германию на Рождество и привезет оттуда невесту в СССР144.

Глава 20Предложение

Вечером, после приема у Шелепина, Богдан Сташинский обмыл орден с Аркадием Фабричниковым и неким Николаем Николаевичем, еще одним офицером, назначенным опекать его в Москве. Судя по рассекреченным биографиям сотрудников КГБ, речь идет о подполковнике Николае Кравченко. Он служил помощником генерала Ищенко, начальника отдела по разработке экспатриантов и эмигрантов.

Фабричников, русский, сражался с немцами в рядах Красной армии, а в органы попал уже после войны. Одним из первых его заданий было раскрыть польское подполье на западе Украины. С польских националистов он переключился на украинских, сначала в Чехословакии, затем в Германии. Разрабатывал находившиеся в Мюнхене радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа» (их вещание на страны соцлагеря финансировали США). В Берлин Фабричников впервые приехал в феврале 1954 года, а к 1957-му в берлинском ЦРУ его уже знали как офицера КГБ.

В октябре 1959 года, едва ли не одновременно с убийством Бандеры, майор уехал в Москву. По коридорам Карлсхорста ходил слух, что он, признанный эксперт по делам эмиграции, выступил против устранения вождя ОУН, доказывая, что тот превратится в мученика. Что бы Фабричников об этом ни думал, при Сташинском он не откровенничал. Успешная операция несла с собой награды и продвижение по службе не только исполнителю, но и вышестоящим офицерам. Николай Кравченко, третий в компании, получил высшую ведомственную награду – знак почетного сотрудника госбезопасности – в тот же день, когда Сташинскому вручили орден. Весьма вероятно, что именно он координировал ликвидацию Бандеры из Москвы145.