Человек внутри

Как только он достиг полосы деревьев, коттедж вновь вырос перед ним. Как и в первое посещение Эндрю, к нему вернулась осторожность. Глядя в окно, он на цыпочках пересек открытое пространство между рощей и стеной. Вжавшись всем телом в стену, как будто надеясь, что она напитает его своей твердостью, он приник лицом к краю окна. Комната внутри казалась пустой. Несомненно, все было в порядке. Он сделал три больших шага вдоль стены к двери и тихо поднял щеколду. К его удивлению, дверь открылась. Как она неосторожна, подумал он. Она должна запирать дверь; видя, что комната пуста, он встал на колени и закрыл нижний засов. Верхний был сломан.

Он оглянулся и вздохнул с облегчением, не видя признаков беспорядка. Значит, это не ловушка, подумал он. «Я должен увести ее отсюда сегодня же утром». Посреди комнаты был кухонный стол, на котором когда-то стоял гроб. «Не бойся, старина, — прошептал Эндрю, — я не трону ее. Я собираюсь спасти ее от других, и все». Он слегка дрожал. Утренний воздух, как только он остановился, окутал его своим холодом.

Ему казалось вполне возможным, что в комнате мог обитать ревнивый, горький и подозрительный дух. «Я не хочу никакого вмешательства духов», — подумал он и устало улыбнулся своему суеверию. В комнате, как и во всем доме, было очень тихо. Должен ли он подняться и разбудить ее? Только теперь он понял до конца, с какой страстью и нетерпением жаждал вновь увидеть ее. Если бы только он вернулся не униженным, а победившим ради нее! «Я попытаюсь снова, — думал он, подавляя насмешку над самим собой. — Меня не волнует, как часто я падал. Я попытаюсь снова». Во второй раз в течение двадцати четырех часов и во второй раз за три года он взмолился: «Господи, помоги». Он поспешно обернулся. Как будто теплый сквозняк подул ему сзади в шею. Он поймал себя на том, что опять с беспокойством смотрит на стол и, ему кажется, видит там гроб. «Не бойся, старина, — умолял он. — Я здесь не за тем, чтобы заниматься любовью. Она никогда и не посмотрит на меня. Я хочу спасти ее, вот и все».

Он немного «стряхнулся, как собака. «Я поглупел. Я приготовлю завтрак, — подумал он, — и удивлю ее». Чашки висели рядом, над раковиной. Он снял одну и стоял, лаская кончиками пальцев ее край, вспоминая прошлое и сосредоточенно глядя на замочную скважину, с трепещущим, как в присутствии святой, сердцем. Затем маленькая дверь, которая вела на верхний этаж, открылась, и он поднял глаза.

— А вот наконец и ты, — сказал он. Его голос был приглушен и трепетал в присутствии тайны. Комната была золотой от солнечного света, но раньше он этого не замечал.

5

Элизабет стояла на нижней ступеньке лестницы, держась за открытую дверь, глаза сонные и удивленные.

— Ты, — сказала она.

Эндрю все вертел чашку в руках, почти лишившись дара речи от смущения.

— Я вернулся, — сказал он.

Она вошла в комнату, и Эндрю зачарованно следил за покачиванием ее бедер, манерой вскидывать подбородок при ходьбе.

— Да, я вижу, — сказала она с легкой улыбкой. — Дай-ка мне чашку, ты ее разобьешь.

С неожиданной решимостью Эндрю спрятал руку за спину.

— Нет, — сказал он. — Я хочу эту чашку. Мы оба пили из этой чашки.

— Это не та, — быстро ответила Элизабет и, так как Эндрю с изумлением поглядел на нее, прикусила нижнюю губу зубами. — Я помню ее, — добавила она, — у нее был отбитый край. Скажи, что ты здесь делаешь?

— У меня есть новости, — сказал Эндрю. Он говорил неохотно. Огромное нежелание говорить охватило его. Сообщи он ей новости, какая была бы у него отговорка, чтобы остаться?

— Их можно рассказать и после завтрака? — спросила она и, когда он кивнул, ничего больше не говоря, начала накрывать на стол.

Только когда они сели, она снова спросила:

— Ты, должно быть, рано встал?

Он утвердительно хмыкнул, боясь услышать вопрос, какие новости он принес.

— Что-нибудь случилось, пока меня не было? — спросил он.

— Нет, — сказала она, — здесь никогда ничего не случается.

— Дверь была не заперта. Ты думаешь, это неопасно?

— Она не была заперта и когда ты пришел в первый раз, — ответила Элизабет, прямо глядя ему в глаза. — Я не хотела, чтобы, когда ты вернешься, тебя ожидал менее радушный прием.

Он пристально посмотрел на нее, словно в мучительной надежде, но ее прямота оттолкнула его. Все, что она хотела сказать, лежало на поверхности, подтекста не было.

— Ты знала, что я вернусь?

Она немного нахмурилась, как бы в недоумении:

— Ну, конечно, это было ясно. Мы расстались друзьями, не так ли?

— Ты очень великодушна.

Ее голос по какой-то причине ожесточил его, но она не заметила его сарказма.

— Я не понимаю тебя, — ответила она. — Ты говоришь головоломками.

— О, я не похож на тебя, — сказал Эндрю. — Я не знаю, что хочу. Ты такая чистая, такая ужасно рассудительная. А я — мнительный.