Черепашки-ниндзя. Бэтмэн против Двудушника

На черепашках-ниндзя были такие же маски, какие были на бандитах и черепашки ничем не выделялись в их толпе. Это и навело Рафаэля на интересную мысль.

Он вдруг сильно ущипнул Донателло.

– Ты чего щипаешься, чудик? – недовольно спросил Донателло.

– Передай другому, – тихо ответил Рафаэль. Донателло недоуменно посмотрел на друга, и только спустя пару секунд понял задумку.

Вначале Донателло, идя за одним из бандитов, которого звали Джозеф, дал ему сильный подзатыльник, сам же отскочил за другого бандита, по имени Джон. Бандит, получивший по затылку, оглянулся и никого не увидел. Донателло повторил маневр. Бандит оглянулся и подозрительно покосился на одного из товарищей – Джона.

– Ты чего это дерешься, бык вирджинский? – насупился Джозеф.

– Ах ты оклахомский опоссум, это я-то дерусь? – удивленно ответил Джон.

– Если еще раз меня ударишь, койот блохастый, я дам тебе сдачи, – обещал бандит по имени Джозеф.

Следует сказать, что бандиты Джозеф и Джон были выдающимися личностями, правда, выдающимися в обратную сторону. Неизвестно, сидели ли они в тюрьме, но по их внешности было видно, что тюрьма по ним плакала.

Джозеф был гигантских размеров. Его колоссальное туловище вовсе не имело талии. Бочкообразная грудная клетка тянулась до самого таза. Все его тело, кроме ладоней и носа было покрыто золотистой шерстью. Двудушник очень любил Джозефа, потому что в случае крайней опасности тот бесстрашно устремлялся на противника, делал ужасные гримасы, сверкал глазами, бил себя в грудь, которая гудела у него при этом как барабан, испускал вой, похожий на отдаленные раскаты грома, и волосы у него на голове топорщились как у кошки.

Всякий раз, когда Джозефа хватала полиция, он проявлял ничем неукротимую дикость: он кусался и царапался, так что полицейские после схватки с ним оказывались забинтованными с ног до головы, и говорили, что проще укротить горную гориллу, чем Джозефа.

Другой бандит, по имени Джон, был меньше ростом и походил скорее на орангутанга, чем на гориллу. У него были длинные руки, которые спускались почти до самых колен. Голова же была почти конической формы. Глаза у Джона – маленькие, боксерский нос приплюснут, как раздавленный помидор; нижняя челюсть значительно выдавалась вперед, кожа на шее была в складках.

Джон в отличие от Джозефа был менее храбр и злобен. Когда случалось попадать в безвыходное положение, Джон бросался в отчаянии на пол, жалобно кричал и рвал на себе одежды.

Еще был третий бандит, который имел менее зверский вид и походил скорее на шимпанзе. Его звали Джекоб. И рост у него был не такой большой, как у Джозефа, и нос не такой приплюснутый, как у Джона, и руки короче. В драках Джекоб меньше всего проявлял злобности. В глазах этого бандита иногда появлялось некое подобие сочувствия к многочисленным жертвам.

Рафаэль, улучив момент, стукнул бандита Джозефа, похожего на гориллу, по голове, отскочил и незаметно спрятался за дерево. Разъяренный бандит развернулся, и увидел бандита Джона, похожего на орангутанга.

– Я тебя во-второй раз спрашиваю: чего ты, жирный гризли, дерешься?

– Я дерусь? – невозмутимо ответил Джон. – Не цепляйся ко мне, мандрила тупорылая.

– Это я мандрила тупорылая? Что же, я тебя предупреждал, – сказал Джозеф и со всего размаху влепил оплеуху Джону. Джон, похожий на орангутанга, отлетел в сторону.

В это время Донателло незаметно пнул Джона со стороны Джекоба, похожего на шимпанзе.

Поднявшись на ноги, Джон огляделся, сообразил, кто мог быть его обидчиком, подскочил к Джекобу и треснул того кулаком в спину.

Джекоб, похожий на шимпанзе, споткнулся, а в это время Рафаэль изловчился и поставил ему подножку, Джекоб упал на траву, тут же вскочил и оглянулся в поисках обидчика. Рафаэль в это время уже стоял за одним из бандитов.

Тогда, долго не разбираясь, Джекоб выбрал первого попавшего бандита, и со всего маха врезал тому оплеуху. Тот кубарем полетел по траве.

Задирая то одного бандита, то другого, Донателло и Рафаэль добились того, что преступники начали дубасить один другого почем зря.

Джозеф лупил Джона, обзывая его гиббоном ямайским, Джон хлестал Джекоба, издевательски крича, что тот настоящий краснозадый павиан, все втроем раздавали удары направо и налево.

Казалось, расшумелся обезьяний питомник, поскольку бандит, похожий на гориллу, вцепился в бандита, похожего на орангутанга, а бандит, похожий на шимпанзе, барабанил кулаками по голове бандита, похожего на гориллу.

Однако одного жеста Двудушника оказалось достаточно для того, чтобы бандиты прекратили мутузить друг друга и успокоились.

Банда подошла к входной двери особняка и затаилась.

Едва Бартоломью намерился признаться в любви Эйприл, как вдруг почувствовал, что ему плохо. У него закружилась голова, и потемнело в глазах. Он схватился за голову.

– Бартоломью, в чем дело? – тревожно спросила Эйприл, подходя к молодому человеку.

– Опять началось, – ответил Бартоломью.

– Что началось?

– Воспоминания о смерти родителей.

– Воспоминания пытаются пробиться на поверхность, не блокируйте их, – посоветовала Эйприл.